Диалоги китайских мудрецов. Чань-буддийские истории об истине, безумии и радости

– Это звук в словах, – сказал Цзинцэн.

И снова:

– Что такое Самантабхадра?⁸⁰

– Это сердце живых существ, – ответил Цзинцэн.

– Что такое Будда? – спросил монах.

– Это физическое тело живых существ, – ответил Цзинцэн.

Монах спросил:

– Многообразные сущности всех будд одинаковы, как песчинки в реке Ганг, почему же тогда все они имеют отдельные имена?

Мастер сказал:

– Проникновение в исток через глаза называется Манджушри, проникновение в исток через слух называется Гуаньинь, а проникновение в исток через сердце называется Самантабхадра. Манджушри— это чудесная проникающая мудрость Будды, Гуаньинь— беспричинное великое сострадание Будды, а Самантабхадра— чудесная практика естественного действия Будды. Три мудрости— это чудесное проявление Будды, в то время как сам Будда— это истинная сущность трех мудростей. Проявления имеют столько имен, сколько песчинок в реке Ганге, а сущность— одно имя Бхагават⁸¹.

* * *

Один монах спросил:

– В чем заключается принцип «Форма – это пустота, пустота – это форма»?

Цзинцэн ответил гатхой:

Препятствие – отнюдь не стена.Проникаем – отнюдь не через пространство.Если человек понимает это именно так,То сердце и форма изначально одно и то же.

А вот и другая гатха:

Природа Будды являет себя в серьезности и достоинстве.Чувство, как неизменную природу, трудно увидеть.Пробужденный к живым существам не имеет своего «я».Так как же мое лицо похоже на лицо Манджушри?

* * *

Как-то один монах спросил:

– В случае с земляным червем, разрубленным на две части, когда обе части продолжают двигаться, непонятно, в какой части находится природа Будды.

– Зачем ты порождаешь в себе заблуждения? – ответил Цзинцэн.

– Но все же как быть с движущимися частями? – настаивал монах.

– Разве ты не знаешь, что огонь и воздух от них еще не рассеялись?

* * *

Во время беседы о сутре «Хуаянь цзин» один монах спросил:

– Пространство конечное или бесконечное?

– И да и нет, – ответил мастер. – Когда пространство существует, это временное существование. Когда пространство не существует, то даже небытие – это временное небытие.

– Где же это учение, подтверждающее сказанное почтенным господином? – спросил монах.

– Разве почтенный монах не слышал о нем? – сказал мастер. – В «Шурангама-сутре»⁸² говорится: «Пространство десяти направлений возникает в твоем собственном сердце, как маленькое облачко в огромном чистом небе». Не получается ли так, что с рождением пространства рождается и временное имя для него? Там же говорится: «Когда все вы действительно устремитесь к истинному возвращению к истоку, тогда все пространство десяти направлений растворится». Не получается ли так, что, когда пространство исчезает, исчезает и временное имя? Этот старый монах говорит, что Бытие – это временное Бытие, а не-Бытие – это временное не-Бытие.

И снова монах спросил:

– Что означает, когда в сутрах говорится: «Это подобно изображению из чистого золота, появляющемуся внутри совершенного кристалла»?

– Возьмите совершенный кристалл как тело царства Дхармы. Возьмите образ чистого золота как Мудрость без проявлений. Тело может породить Мудрость, а Мудрость может сообщить ее телу. Поэтому говорится: «Как образ из чистого золота внутри совершенного кристалла».

* * *

Один монах спросил:

– Чему подобно поведение совершенного человека?

– Глазам мертвеца, – ответил Цзинцэн.

– А чему подобно видение совершенного человека?

– Рукам мертвеца, – ответил Цзинцэн.

* * *

Один монах спросил:

– Почему Судхана⁸³ не завершил свой путь в бесконечные кальпы в теле Будды Самантабхадры?

– А ты сам все еще завершаешь свой путь в бесконечных кальпах или нет? – переспросил Цзинцэн.

– А где находится тело Самантабхадры? – спросил монах.

– В храме дворца Ханьюань в Чанъане, а он все еще ищет Чанъань! – ответил Цзинцэн.

* * *

Один монах спросил:

– Что такое сердце ученика?

– Весь мир в десяти направлениях – это твое собственное сердце, – ответил Цзинцэн.

– Если это так, то для тела ученика не будет места, – сказал монах.

– Ты сам являешься местом для своего тела, – сказал Цзинцэн.

– Что это за место для тела? – спросил монах.

– Воды великого океана все глубже и глубже, – сказал Цзинцэн.

– Ваш ученик не понимает, – ответил монах.

– Рыбы и драконы входят и выходят, поднимаются и опускаются по своему желанию, – сказал Цзинцэн.

* * *

Один монах спросил:

– Если кто-то задает вопрос вам, почтенному господину, то ответ соответствует ситуации. А если бы никто не спрашивал – что делать тогда?

– Спи, когда устал, вставай, когда отдохнул, – сказал Цзинцэн.

– Как ваш ученик должен это понять? – спросил монах.

– Летом можно ходить почти голым, а вот зимой нужно больше одежды, – сказал Цзинцэн.

* * *

В стихотворении «Наставление людям о том, как рубить сосну и бамбук» Цзинцэн говорит: