Диалоги китайских мудрецов. Чань-буддийские истории об истине, безумии и радости

– На этом узком пути нет такой домашней мебели, что создает препятствия, – ответил мастер.

Ли Ао не мог постичь глубины этого наставления, и тогда мастер сказал:

– Если начальник уезда действительно хочет заниматься этим и доверять этому, то ему придется сидеть на вершине самой высокой горы и бродить по дну самого глубокого моря. Что же касается дел женских покоев, то, если их не отбросить, они выйдут наружу в виде осквернений.

* * *

Когда преподобный Шилоу из Фэнчжоу (Фэньян, пров. Шаньси) вошел в зал, один монах выступил вперед и спросил:

– Изначальная природа мастера мне неизвестна. Пусть мастер укажет на нее должным образом.

– У Шилоу нет мочек ушей [как у будд и боддисатв], – ответил мастер Шилоу.

– Этот человек сам знает про себя, что это не так, – заметил монах.

– Я, старый монах, все еще совершаю проступки, – признался Шилоу.

– В чем же заключаются проступки преподобного? – спросил монах.

– Проступки – на твоей ложной стороне, – сказал Шилоу.

Монах поклонился. Мастер ударил его посохом.

* * *

Один монах прибыл к преподобному Хуалину в Танчжоу (Чанша, пров. Хунань), чтобы принять участие в жизни общины. Он только начал расстилать свою циновку, когда мастер сказал ему:

– Медленнее! Медленнее!

– Что увидел мастер? – спросил монах.

– Как жаль, что поклон головой до земли сломает колокольню, – ответил мастер.

Монах испытал великое пробуждение.

* * *

Шитоу спросил у преподобного Дадяня из Чаочжоу (Гуандун):

– Что такое ваше сердце?

– Тот, кто говорит со мной, – ответил мастер.

Шитоу с криком оттолкнул его.

По прошествии десяти дней Дадянь уточнил у Шитоу:

– Поскольку предыдущий ответ был неправильным, что, кроме этого, является сердцем?

– Покажи мне свое сердце, не поднимая бровей и не закатывая глаз, – ответил Шитоу.

– Отсутствующее сердце не может явить себя, – сказал Дадянь.

– Изначально есть только сердце, так зачем говорить об отсутствии сердца? Отсутствие сердца – это полная чепуха, – сказал Шитоу.

Под воздействием этих слов Дадянь испытал великое пробуждение.

На другой день Шитоу спросил Дадяня, который прислуживал на церемонии:

– Вы – монах, участвующий в обучении Чань, или просто суетливо бегаете туда-сюда?

– Я монах, участвующий в обучении Чань, – ответил Дадянь.

– Что такое Чань? – спросил Шитоу.

– Поднятие бровей и закатывание глаз, – ответил мастер.

– Ну, а если не поднимать брови и не закатывать глаза, сможешь показать свое подлинное лицо? – спросил Шитоу.

– Пусть почтенный господин, не поднимая бровей и не закатывая глаз, проникнет взором в этого человека, – ответил мастер.

– Я уже закончил, – ответил Шитоу.

– Тогда это лицо уже было продемонстрировано почтенному господину, – ответил Дадянь.

– Ну раз уж вы показали его мне, то каково твое сердце? – спросил Шитоу.

– Ничем не отличается от сердца почтенного господина, – ответил мастер.

– И не имеет отношения к твоим делам? – спросил Шитоу.

– Так ведь изначально нет никаких вещей, – сказал Дадянь.

– Тогда и ты – «отсутствующая вещь», – сказал Шитоу.

– Будучи ничем, она и является истинной вещью, – ответил Дадянь.

Шитоу сказал:

– Истинную вещь нельзя ухватить. Твое сердце, которое видит суть вещей такими, какие они есть на самом деле, тоже таково. Его нужно беречь и лелеять, – сказал Шитоу.

Попрощавшись, Дадянь отправился жить в уединении на гору Линьшань в Чаочжоу. А ученики приходили к нему со всех четырех сторон.

* * *

К преподобному Дачуаню из Таньчжоу (Хунань, Чанша) прибыл монах из Цзянлина, который, совершив поклон, встал в сторонке. Мастер спросил:

– Сколько времени занял путь из Цзянлина?

Монах поднял свою дорожную котомку.

– Спасибо, что приехали издалека. Теперь ступайте! – сказал Дачуань.

Монах только собрался уходить, но Дачуань окликнул его:

– Если бы это было не так, как узнать, истинный ли это взор?

Монах хлопнул в ладоши и сказал:

– Люди, которые приносят беды и страдания, сколько ошибок в своих суждениях они совершают по отношению к достойным монахам со всех сторон?

Мастер одобрил это суждение.

Комментарий

Один монах заговорил об этом с мастером Данься. Данься сказал:

– Что касается пути Дачуаня, то он вполне осуществим, но вот со мной все не так.

– Я все еще не понимаю, о чем идет речь, – признался монах.

– Это все равно больше, чем три шага Данься, – ответил Данься.

Монах поклонился, а Данься сказал:

– Ошибок в суждениях, которые совершают монахи со всех сторон, много, очень много!

Дуншань, услышав об этом позже, заметил:

– Если бы не чаньский мастер Данься, было бы трудно отличить нефрит от булыжника.

* * *

Шитоу спросил монаха:

– Откуда ты недавно пришел?

– Из Ханьго (из Кореи) – ответил монах.

– Правитель Ханьго все еще практикует учение Будды? – спросил наставник.

– Это большая удача, что мастер встретил такого человека, как я, – ответил монах. – Если бы спросили кого-то другого, это было бы катастрофой. Но если никого не видно, то можно ли практиковать учение Будды?

– Сколько летних уединений вы провели? – спросил Шитоу.

– Я провел в них тридцать лет, – ответил монах.

– Превосходно! Вот человек, который не видит других! – сказал Шитоу и ударил его посохом.

* * *