Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Высшая власть, по сути, впервые обратилась к гражданам с призывом об участии в вооруженной борьбе с врагом и канализировала добровольческое движение в форму народного ополчения. Рассуждая о причинах такого решения Сталина, принятого им, очевидно, 1 июля, О.В. Будницкий аргументированно утверждает, что «решающим фактором» формирования народного ополчения было падение Минска 28 июня, а точнее, тот шок, который вызвало у руководства страны осознание масштаба развернувшейся в течение нескольких дней с начала войны катастрофы. По мнению историка, призыв поднять народное ополчение был спонтанным решением Сталина, вызванным указанной причиной. При этом О.В. Будницкий вскользь обращает внимание и на такой парадоксальный факт: сбор ополчения, в материальном и кадровом отношении совершенно не подготовленный, был объявлен в дни, когда едва завершилась – и весьма успешно – мобилизация, давшая Красной армии 5,3 млн человек обученного резерва молодых возрастов[443].

Попробую раскрыть этот тезис подробнее. На мой взгляд, наряду с неудачами на фронте ход и результаты мобилизации тоже способны пролить свет на мотивы Сталина при принятии им решения о народном ополчении.

Даже самый поверхностный взгляд подталкивает к мысли о том, что два потока – мобилизационный и добровольческий – должны были неизбежно пересекаться, конкурируя за один и тот же ресурс – человеческий. Сама сущность добровольчества, состоящая в реализации гражданином личного патриотического порыва защитить родину от вероломно напавшего на нее врага, противоречила плановому, ритмичному пополнению людскими ресурсами на основе обязательной воинской обязанности Красной армии, перед которой стояла та же самая благородная задача защиты страны.

Решившись 3 июля бросить клич об ополчении на всю страну, вождь должен был убедиться в том, что указанные людские потоки не пересекутся и не помешают друг другу. Уверенность в этом ему могли вселить результаты завершавшейся в начале июля мобилизации.

В июне 1941 г., перед объявлением мобилизации, в рядах Красной армии и в войсках НКВД состояло 4 275 713 человек[444]. Численность Красной армии на военное время, утвержденная Политбюро ЦК ВКП(б) 12 февраля 1941 г., была определена числом 8 924 953 человека[445]. Для отмобилизования армии и военно-морского флота требовалось 4887 тыс. человек[446]. При мобилизации по указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. были подняты 14 возрастов военнообязанных 1-го разряда 1-й категории[447] (1905–1918 годы рождения, военнообученные). К 1 июля 1941 г. мобилизация в основном завершилась[448], показав хорошие результаты: при явке военнообязанных 97,4 процента[449] общая численность мобилизованных составила 9 957 637 человек, что вдвое превысило потребность войск Красной армии, проходивших стадию мобилизационного развертывания. Иными словами, по мобилизации, которая прошла весьма организованно и четко, было призвано значительно больше людей, чем требовалось довоенными планами развертывания. В сентябре 1942 г. начальник Главупраформа Красной армии Е.А. Щаденко в докладе Сталину так оценивал результаты мобилизации июня 1941 г.: «Призыв такой массы людей на всей территории СССР не вызывался военно-политической необходимостью, вносил дезорганизацию в народное хозяйство и ненужную тревогу в народные массы»[450].

Поэтому излишки мобилизованных граждан первоначально были оставлены на местах «до особого распоряжения». Поскольку по мобилизации была выбрана лишь половина ресурса 14 возрастов обученных военнообязанных 1-й категории (до 35 лет)[451], это могло создать у руководства страны и военного ведомства впечатление о большом и даже избыточном запасе людей для пополнения армии. Важно подчеркнуть, что действующим мобилизационным планом никакой другой мобилизации, кроме упомянутых 14 возрастов, больше не предусматривалось. Объявление о созыве ополчения пришлось на окончание первой (и как тогда считалось – последней) волны мобилизации.

Первые признаки дефицита людских ресурсов появились уже осенью 1941 г., а весной 1942 г. он встал в полный рост. Дополнительные частичные мобилизации начались уже в первой декаде июля! Так, 8 июля 1941 г. постановлением ГКО № 48сс было санкционировано формирование новых 56 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, личный состав для которых, в числе прочего, предстояло призвать «из ресурсов запаса до 45 лет»[452] (то есть 2-го разряда). В последующем постановлениями ГКО[453] объявлялись частичные мобилизационные призывы в угрожаемых западных областях (правда, не давших значительного эффекта[454]), а в дополнение к ним мобилизовались военнообязанные внутренних военных округов. 11 августа 1941 г. постановлением ГКО № 459сс было разрешено производить по мере потребности призыв граждан 1904–1895 годов рождения и призыв новобранцев 1922 и 1923 годов рождения[455]. Всего к исходу 1941 г. было призвано (помимо мобилизации) без малого 7150 тыс. человек[456].