Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Для коммунистов и комсомольцев участие в ополчении и иных добровольческих формированиях было фактически обязательным элементом партийной или комсомольской дисциплины. От них требовалось «занятие авангардной роли в этом вопросе». Это не фигура речи. Огромный нарратив свидетельствует о том, что коммунисты, особенно руководители партийных ячеек (партсекретари), не только организовывали, но, и как правило, открывали запись добровольцев, подавая сослуживцам личный пример. «Отсиживание» или отказ от вступления даже по веской причине (возраст, состояние здоровья, большая семья, больная жена или родители) влек за собой «суровое осуждение» и жесткие санкции по партийной и комсомольской линии. С такими проводились неоднократные беседы и «долгие переговоры», после чего многие все же записывались, хотя и «не только с энтузиазмом, но даже без охоты»[495]. Среди архивных документов сохранились решения парткомов об исключении из партии «трусов и шкурников», уклонившихся от вступления в ополчение даже в связи с плохим состоянием здоровья[496]. Нередко обязательный характер участия в добровольческих формированиях прямо прописывался в руководящих документах. Например, в постановлении бюро Воронежского горкома ВКП(б) от 9 июля 1941 г. указывалось: «Коммунистов и комсомольцев, способных носить оружие, призвать в народное ополчение в обязательном порядке»[497]. Зачисление в полки народного ополчения было в 1942 г. обязательным в Астрахани[498], Владикавказе[499] и в других городах.

Для коммунистов и комсомольцев в годы войны проводилось несколько отдельных добровольческих кампаний, целью которых было набрать наилучший морально-политическом, а желательно – и в физическом плане контингент для специальных задач. Например, в начале войны среди коммунистов и комсомольцев было набрано около 100 тыс. политбойцов; по разверстке между регионами в сентябре 1941 г. было набрано 50 тыс. «добровольцев-комсомольцев» в воздушно-десантные войска Красной армии[500]. Несколько крупных мобилизаций в войска ПВО страны проводилось среди девушек-комсомолок.

Власть, безусловно, учитывала патриотический порыв граждан и принимала его в расчет в своих решениях. Однако хотя она и надеялась на добровольцев, она не полагалась на волю случая и запаслась инструментом убеждения и принуждения. Он неминуемо применялся, едва в добровольческом потоке обнаруживалась малейшая заминка. Военный комиссар Советского района Москвы И.Ф. Качнов характеризовал ситуацию следующим образом: «В основе этой мобилизации лежал добровольческий принцип, но тройке было предоставлено право мобилизовать в ряды народного ополчения хотя бы и не желающих, но могущих по общей установке войти в ряды народного ополчения»[501]. Даже прямо объявляя добровольческий набор, она оставляла за собой право на мобилизацию в случае недобора желающих. Например, 12 июля 1941 г. распоряжением Военного совета Северо-Кавказского военного округа (СКВО) Сталинградскому обкому и облисполкому предписывалось, при формировании 15 казачьих сотен в районах области, населенных казаками, комплектовать их «в первую очередь добровольцами и при некомплекте привлечь в обязательном порядке лиц, призываемых по мобилизации возрастов»[502]. Такой комбинированный и, пожалуй, более честный подход нередко встречается в региональных ополчениях.

Сказанное вовсе не отрицает наличия патриотической добровольческой энергии граждан, особенно ярко проявившейся в первые недели войны. Напротив, эта энергия легла в основу развернутой государством добровольческой кампании, стала ее приводным ремнем. И эта кампания без труда обходилась без принуждения там, где добровольчество превышало плановые показатели, и включалось там, где добровольческое движение по тем или иным причинам не отвечало заданным параметрам.

Первая волна добровольчества, вызванная речью И.В. Сталина 3 июля 1941 г. и пришедшаяся на несколько первых недель войны, оказалась самой массовой и в дальнейшем никогда более не повторялась в сопоставимых масштабах. В дальнейшем кампании по формированию ополчения носили региональный характер.

Формирование и боевая подготовка частей народного ополчения