Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Жуков предложил немедленно отчислить из дивизий всех ополченцев, негодных к строевой службе, пополнить каждую из них не менее чем по 500 человек опытных красноармейцев; заменить командиров в звеньях рота – батальон – полк опытными фронтовиками, прошедшими лечение; обеспечить дивизии гужевым транспортом, средствами связи и др. Он предупредил, что, «если не будут приняты немедленные меры, имеющиеся недостатки могут привести к тяжелым последствиям»[528].

Г.К. Жуков позаботился о том, чтобы проблемы боеспособности московского ополчения получили огласку в среде высшего военно-политического руководства страны. Докладная записка Кулику и Щаденко в копиях была направлена И.В. Сталину, членам Государственного Комитета Обороны В.М. Молотову, Г.М. Маленкову, а также заместителям наркома обороны Б.М. Шапошникову и А.В. Хрулеву. Маленков довел докладную записку Жукова до сведения Сталина, который через членов ГКО Г.М. Маленкова и Л.П. Берию вскоре дал указания Е.А. Щаденко «об обеспечении народно-ополченческих дивизий наравне с дивизиями Красной армии и о замене вооружения иностранных образцов на русское оружие»[529].

Однако на этом дело не остановилось. Едва приступив к реализации намеченных мер по перевооружению и доукомплектованию ополчения, уже 12 августа Щаденко, согласовав свое мнение с начальником Генерального штаба маршалом Советского Союза Б.М. Шапошниковым и начальником Тыла Красной армии генерал-лейтенантом интендантской службы А.В. Хрулевым, предложил И.В. Сталину план радикального преобразования московских ополченческих дивизий: «Перевести [дивизии народного ополчения] на общее положение с дивизиями Красной армии, произведя их доформирование и укомплектование по штатам, утвержденным Государственным Комитетом Обороны для вновь формируемых дивизий»[530]. Все дивизии народного ополчения 32-й и 33-й армий зачислялись на все виды снабжения и вооружения Красной армии.

Это предложение было одобрено Сталиным. 23 августа 1941 г. была издана директива Е.А. Щаденко № Орг/2/539420, которая требовала «для установления единой организации стрелковых дивизий Красной армии» перевести дивизии народного ополчения на новые штаты сокращенной стрелковой дивизии военного времени (№ 04/600—04/602, 04/605— 612), доукомплектовывать их до численности в 11 634 человека каждая[531], пополнить лошадьми, транспортом, средствами связи, перевооружить отечественным стрелковым и артиллерийским вооружением[532]. Дивизии ставились на все виды снабжения и довольствия Наркомата обороны. В дальнейшем было приказано «дивизии народного ополчения обеспечивать на общих со всеми частями Красной армии основаниях»[533]. Заявленные планы были осуществлены в основном в течение сентября 1941 г.: на пополнение дивизий было отправлено 49,4 тыс. человек, 32,9 тыс. лошадей, 39,6 тыс. отечественных винтовок, 1738 пулеметов, 998 минометов, 190 орудий[534]. Первоначально московские дивизии сохраняли прежнюю нумерацию и наименования по районам Москвы, однако 19 сентября 1941 г. директивой заместителя наркома обороны маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова № Орг/2/540124 все они получили общеармейские номера, а наименование «народное ополчение было снято»[535].

Московская история, в которую волей-неволей оказалось вовлечено все руководство страны и Наркомата обороны, имела определенный резонанс и оказала влияние на дальнейшее строительство частей народного ополчения. Заместитель наркома обороны – начальник Тыла КА А.В. Хрулев в своей записке на имя Г.М. Маленкова и Е.А. Щаденко предложил для того, чтобы впредь не повторялась ситуация, подобная той, что произошла с московскими дивизиями, «установить впредь порядок»: зачислять дивизию народного ополчения «на все виды вооружения и снабжения Красной армии с момента поступления ее в распоряжение командования фронта»; а от Генерального штаба своевременно получать информацию о местах, масштабах и сроках таких формирований, «дабы ЦУ НКО могли своевременно учесть их потребности в своих планах снабжения»[536].