Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

На то, что ополчение впервые стало пониматься как некий единый институт, обладающий общими организационными признаками, указывает и то, что практически одновременно с московскими дивизиями общевойсковые номера в течение 21–24 сентября 1941 г. получили все ленинградские дивизии народного ополчения. Правда, они не переформировывались на новые штаты, поскольку были втянуты в бои. В этот же период в поле зрения Главупраформа КА попали и другие дивизии народного ополчения, формировавшиеся в тылу. Например, Ивановская дивизия народного ополчения была тщательно обследована, после чего начальник Моборготдела МВО интендант 1-го ранга Калинин пришел к выводу: «Организация дивизии должна быть единой с организацией стрелковой дивизии Красной армии и соответствовать требованиям боевой деятельности дивизии. Поэтому дивизию надо формировать по нормальным штатам стрелковой дивизии сокращенного состава»[537]. Вскоре дивизия была переформирована в 49-ю Ивановскую стрелковую дивизию. Московские и Ивановская дивизии переформировывались по новому тогда штату сокращенной стрелковой дивизии военного времени № 04/600, на который переводилась все вновь формируемые стрелковые войска Красной армии. 234-я Ярославская стрелковая дивизия поздней осенью формировалась по еще более свежему штату 04/750. Для московских, ленинградских, ивановской, ярославской дивизий как для боевых организмов ополченческая глава истории закончилась. Правда, она не закончилась для их личного состава – парадоксальное юридическое положение ополченцев, зачисленных в кадр Красной армии, будет описано в одной из следующих глав.

История с московскими дивизиями все же стала лишь локальной победой военного ведомства над военно-организационной стихией на местах. По мере ухудшения остановки на советско-германском фронте осенью 1941 г., когда фронтовая обстановка повсеместно нарушала командно-административную вертикаль, приходилось принимать быстрые самостоятельные решения. Отсюда появляется разнообразие организационных форм и наименований таких подразделений. Летом 1941 г. самый пестрый перечень добровольческих частей дал Ленинград, создавались истребительные батальоны и полки, дивизии народного ополчения, партизанские отряды, рабочие отряды (батальоны), отдельные артиллерийско-пулеметные батальоны, подразделения танкистов, команды бронепоездов и др. В Москве при приближении фронта в октябре 1941 г. перечень военизированных формирований также быстро вырос: с санкции московских властей возникли коммунистические и рабочие батальоны, отряды истребителей танков и т. д. Непосредственно в боевой обстановке инициативу могли брать на себя администрации и парткомы предприятий, которые формировали собственные отряды, батальоны, роты. Понятно, что на организацию, вооружение и боевую подготовку таких отрядов было ровно столько времени, сколько оставалось до вступления врага в пределы города.

К концу 1941 г. центральной властью это стало пониматься как проблема, угрожавшая нормальному учету и использованию в интересах военного ведомства людских ресурсов. Именно это имел в виду начальник Главупраформа КА Е.А. Щаденко, докладывавший 7 декабря 1941 г. И.В. Сталину о необходимости наладить «учет и приведение в определенную систему всех формирований, которые стихийно возникают и проводятся на местах партийными и советскими организациями…»[538]. Тем не менее в угрожаемой ситуации стихийность возникала вновь и вновь. В июле – августе 1942 г. ситуация повторилась в Сталинграде, где формировались отряды народного ополчения, рабочие и истребительные батальоны, партизанские группы, местная противовоздушная оборона, казачьи сотни.

Постановлением ГКО № 830с от 22 октября 1941 г. (Приложение 10) ополчение, истребительные батальоны и прочие добровольческие формирования фактически были переданы в ведение вновь созданных в 46 городах европейской части РСФСР и в г. Ворошиловград (УССР) городских комитетов обороны (ГорКО)[539] – местных чрезвычайных органов власти, чьи полномочия не были четко очерчены и чаще всего относились не только к городам, но и целиком к областям (если такой комитет учреждался в региональном центре). В состав городского комитета обороны включали первого секретаря обкома или горкома ВКП(б), председателя облисполкома или горисполкома, начальника областного или городского управления (отдела) НКВД и коменданта[540]. По примеру самого Государственного Комитета Обороны на местах объединялись все гражданские и военные власти. Последнее важно, поскольку теперь региональные власти получали в свои руки реальную вооруженную силу: «войска НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды»[541]. При этом местные ополченческие формирования разделялись между городскими комитетами обороны, если таковых учреждалось несколько в одной области. Например, народное ополчение Астрахани в октябре 1941 г. было переподчинено от командования Сталинградского корпуса народного ополчения Астраханскому городскому комитету обороны[542].