Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Довольно скоро после начала войны определилась чрезвычайно важная функция, можно даже сказать, миссия добровольческих формирований: многие из них стали источником постоянных пополнений для действующих войск Красной армии. Личный состав передавался как индивидуально (по мобилизационным повесткам военкомата), так и в составе готовых частей и подразделений. Перманентная текучесть кадров из-за призыва в ряды Красной армии стала, пожалуй, одной из главных и постоянных черт истории всех добровольческих формирований. Они существовали в противоречивом единстве: с одной стороны, от них требовалось сохранение организационной структуры и постоянной боеготовности, с другой – за редкими исключениями, бойцы и командиры таких формирований не имели брони от военной службы и призывались в Красную армию по мере надобности последней. Сюда следует добавить регулярные партийные и комсомольские мобилизации, формирование в регионах других военизированных частей (истребительные батальоны, части МПВО), строительство оборонительных рубежей, уборочные сельскохозяйственные работы. Все это в совокупности непрерывно подтачивало организационную структуру народоополченческих формирований, прежде всего тех, которые находились тылу. Воронежская дивизия народного ополчения передала кадровым соединениям три готовых полка. Сталинградский корпус народного ополчения за июль 1941 – май 1942 г. отправил на фронт около двух дивизий (стрелковую и кавалерийскую) и бронепоезд[552]. Сформированная, но невооруженная Краснодарская дивизия народного ополчения в августе 1942 г. была распределена между другими войсками Красной армии[553]. Саратовская стрелковая дивизия народного ополчения за два года (с августа 1941 г. по октябрь 1943 г.) обучила военному делу более 45 тыс. человек, многие из которых в последующем оказались на фронте[554]. В конце октября 1941 г. в бои за г. Курск вступила Курская дивизия народного ополчения в составе четырех полков. В оперативном отношении ополченцы подчинялись 2-й гвардейской стрелковой дивизии. 7 ноября 1941 г., при организованном оставлении города, ополчение было влито в состав дивизии[555]. Подобную траекторию прошли многие добровольческие формирования, рано или поздно оказывавшиеся частью кадровой стрелковой дивизии.

К непрерывной ротации личного состава следует добавить то, что ополчение, за редкими исключениями (московские дивизии и первые три ленинградские дивизии), всегда вооружалось по остаточному принципу. Нехватка оружия повсеместно сдерживала развертывание планомерной боевой подготовки и превращение частей ополчения в реальные боевые единицы. Оружие изыскивалось повсюду – передавалось из воинских частей, восстанавливалось, изготавливалось и ремонтировалось на заводах и в мастерских, собиралось на полях боев, однако его все равно всегда не хватало. А нередко и то оружие, что имелось, изымалось в пользу действующих войск. Все это вело к неизбежной постепенной деградации военизированного формирования. Так что к началу боевых действий такое ополчение могло оказаться совершенно небоеспособным.

Приведу характерный пример. 1 декабря 1941 г., после первого оставления Ростова-на-Дону, И.В. Сталин упрекал первого секретаря обкома в том, что «никакого сопротивления рабочих в Ростове вами организовано не было. Все это является грубейшей ошибкой ростовских военных и партийных организаций»[556]. Двинский возражал на эту претензию: «Среди рабочих мы проводили подготовительную работу, но все оружие (винтовки, пулеметы и т. д.) было отдано полевым частям. Рабочих, которые еще оставались в городе, нечем было вооружить. Коммунисты и лучшие рабочие заранее, еще до эвакуации предприятий, были организованы в полк народного ополчения, прошли заблаговременно обучение и получили главным образом старое оружие (около тысячи человек). Они сражались тесно внутри города всюду, где могли…»[557] Аналогичная ситуация сложилась со Сталинградским корпусом народного ополчения, который к началу боев в городе фактически перестал существовать. Одной из главных причин назвался призыв бойцов ополчения в ряды Красной армии[558]. В преддверии боев в северной части города 23–24 августа 1942 г. в городском парке заново формировались рабочие отряды. Командир корпуса народного ополчения И.Ф. Зименков разрешил «вступление в [рабочие] отряды как отдельным народоополченцам, так и подразделениям, изъявившим желание быть в рабочем отряде»[559]. Именно так, в составе отдельных отрядов, носивших наименования рабочих, истребительных, ополченческих, несколько тысяч горожан приняло участие в Сталинградской битве. Минимальная институализация придала им известную гибкость: они взаимодействовали с различными частями Красной армии, легко маневрировали, выполняли работу разведчиков, проводников и одновременно ремонтировали оружие и боевую технику[560].