При этом, судя по известным практикам, как в Москве, так и в других городах, ополченец мог быть уволен по требованию работодателя, но мог и сохранять свое место. Положение о сохранении за ополченцем должности не было закреплено нормативно. Однако документально зафиксированных примеров возвращения их на свои рабочие места после ранения и по иным причинам уже в 1941–1942 гг. – множество. Некоторые типичные варианты продолжения ополченческой «карьеры» приведены в следующей главе. Так или иначе в первый период войны безусловным оставалось требование сохранения за ополченцем среднего заработка (стипендии) по месту последней работы или учебы. Лишь в случае наступления инвалидности или смерти правовой статус ополченца уравнивался со статусом мобилизованных в состав Красной армии военнослужащих: он (в случае инвалидности) или его семья (в случае гибели) получали право на пенсию.
Иной характер носило постановление СНК СССР № 1902, устанавливавшее положение «лиц, принятых добровольцами в части войск действующей Красной армии». Здесь речь шла о гражданах, индивидуально досрочно поступивших на военную службу и зачисленных в кадр Красной армии. Постановление уравнивало положение добровольцев с военнослужащими Красной армии. В части служебного положения устанавливалось, что «лица, принятые добровольцами в части войск действующей Красной армии, удовлетворяются всеми видами довольствия по штатным должностям, на которые они назначены»[761]. На добровольцев Красной армии было распространено действующее законодательство предвоенного периода[762] и военного времени[763], определявшее денежные выплаты военнослужащим Красной армии, пенсии и пособия им и их семьям. За ним, как и за всеми военнослужащими, сохранялась занимаемая им жилплощадь. В отличие от ситуации с ополченцами, постановление № 1902 уточняло порядок взаимоотношений гражданина, добровольно поступавшего на военную службу, с работодателем: с ним должен был быть произведен полный расчет с выдачей выходного пособия и компенсации за неиспользованный отпуск, при этом рабочее место за добровольцем сохранялось и работодатель обязан был восстановить его по возвращении с фронта.
Таким образом, постановления ГКО № 10 и СНК СССР № 1902 регулировали правовой статус разных категорий граждан, с оружием в руках вставших на защиту Родины. Доброволец Красной армии с первого дня поступления на военную службу уравнивался в правах со всеми военнослужащими, однако имел дополнительную льготу в виде сохранения за ним рабочего места. Закон о всеобщей воинской обязанности от 1 сентября 1939 г. не предоставлял такой гарантии гражданам, поступавшим на службу по призыву или мобилизации.
Постановление СНК СССР № 1902 более тщательно регулировало правоотношения добровольцев Красной армии, вплетая их в существующее законодательство. Правовой же облик народоополченцев оставался весьма нечетким, что и неудивительно: речь шла о совершенно новом субъекте правоотношений, юридическое оформление которого шло в лихорадке первых военных недель, к тому же волею судьбы определять правовой облик ополченцев выпало людям, далеким от юридической специальности: основа постановления ГКО № 10сс готовилась в штабе Московского военного округа. В первые недели формирования ополченцев были предприняты некоторые попытки уточнить их положение относительно военнослужащих Красной армии. В частности, 18 июля 1941 г. Пленум Верховного суда СССР издал постановление № 29/12/У, разрешавшее вступать в народное ополчение лицам, осужденным к исправительно-принудительным работам с освобождением от дальнейшего отбывания наказания или с прекращением производства незаконченного уголовного дела. В этом отношении они уравнивались с лицами, осужденными к исправительно-принудительным работам и призванными в ряды Красной армии[764]. 11 октября 1941 г. Пленум Верховного суда СССР уравнял лиц, вступивших в народное ополчение и истребительные батальоны (с отрывом от производства), с военнослужащими Красной армии и Военно-морского флота в части прекращения дел о взыскании административных штрафов[765].