Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Еще одно постановление Пленума Верховного суда СССР № 42/23/У, изданное 11 октября 1941 г. (Приложение 13), представляется особенно интересным, поскольку на примере определения подсудности фиксирует промежуточный итог развития института народного ополчения спустя три месяца после его создания. В постановлении перечисляются сразу три категории ополченцев: во-первых, «граждане, состоящие в народном ополчении, зачисленные в части Красной армии»; во-вторых, «граждане, состоящие в частях народного ополчения с отрывом от производства, но еще не зачисленные в части Красной армии» и, в-третьих, «лица, состоящие в народном ополчении без отрыва от производства»[766]. Дела первых рассматривались военным трибуналом, вторых – военным трибуналом по преступлениям против военной службы, а третьим во всех случаях полагались общие суды. Вторая и третья категории ополченцев являлись ипостасями «гражданского» состояния ополчения, различавшегося переводом на казарменное положение (в случае непосредственной военной опасности городу) и содержанием ополченческих формирований «без отрыва от производства» – это означало, что ополченцы жили дома и своим трудом содержали себя и свои семьи. Первая категория ополченцев фактически относилась к военнослужащим: это десятки московских, ленинградских и других дивизий, к октябрю 1941 г. уже зачисленных в кадр Красной армии. Однако сама формулировка «граждане, состоящие в народном ополчении, зачисленные в части Красной армии» указывает на сохранение ими определенных связей с ополчением. Могу предположить, что речь шла о сохранении выплат бывшим ополченцам по среднему окладу, заработку или стипендии. Ниже представлен ряд свидетельств того, что «гражданские» выплаты им сохранялись и после передачи ополченческих соединений в распоряжение военного командования.

Несмотря на некоторое сближение в ряде частных правовых ситуаций с военнослужащими, с точки зрения закона ополченцы, как и бойцы истребительных батальонов, в том числе состоявшие на казарменном положении, военнослужащими не считались, и в основополагающих нормативных актах военного времени это нашло четкое отражение. Так, от уплаты введенного указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 декабря 1941 г. военного налога, ставшего основным налогом с населения на время войны, освобождались военнослужащие рядового, младшего, среднего и старшего начальствующего составов, а также члены их семей. Бойцы народного ополчения и истребительных батальонов в льготную категорию не вошли – закон относил их к гражданскому населению[767].

До весны 1942 г. правовое регулирование финансовых отношений государства с ополченцами – а именно оно составляло существо нормотворчества в отношении ополченцев – строилось отдельно от аналогичного регулирования в отношении военнослужащих. 10 июля 1941 г. постановлением ГКО № 84 условия денежного содержания (выплата зарплаты по месту работы), а также пенсионного обеспечения семей московских ополченцев в случае их гибели или инвалидности были распространены на бойцов «Армии добровольцев» Ленинграда[768], ибо первоначально в решениях ленинградских властей гарантий сохранения зарплаты для ленинградских ополченцев не было[769]. 15 июля 1941 г. Наркомат финансов СССР издал директивное письмо № 590, разъяснявшее порядок денежного содержания ополченцев, а также военнослужащих кадра, служивших в ополченческих формированиях[770]. Наконец, 16 августа было издано распоряжение СНК СССР № 7821-р «О денежном обеспечении лиц, вступивших в народное ополчение, на кадровые санитарные дружины, работающие в частях действующей Красной армии и в народном ополчении»[771]. Постепенно норма о сохранении средней заработной платы по месту работы распространилась на всех ополченцев, переведенных на казарменное положение с отрывом от производства.

Для начала выплаты штабом ополченческой дивизии бойцу выдавалась справка для предъявления по месту работы, в которой с ссылкой на перечисленные постановления указывалось, что «руководители предприятий (учреждений, учебных заведений и т. д.) несут личную ответственность за обеспечение своевременной выплаты (высылки) среднего заработка, оклада или стипендии лицам, вступившим в народное ополчение, и их семьям»[772]. Средняя зарплата или начисление трудодней колхозникам на период лагерных сборов сохранялись в добровольческих казачьих кавалерийских дивизиях, формировавшихся на Кубани[773]. 29 июля 1941 г. этот же порядок оплаты был закреплен и в отношении партизан. В постановлении ГКО № 326с от 29 июля 1941 г. предписывалось «сохранить за личным составом партизанских отрядов среднюю заработную плату как за добровольцами».