Думая руками: Удивительная наука о том, как жесты формируют наши мысли

Последнее сходство жестового языка и речи становится важным аргументом в пользу того, что язык формируется нашим разумом: глухие дети, которых их глухие родители с самого рождения знакомят с жестовым языком, усваивают его так же естественно, как и слышащие дети, воспринимающие речь своих слышащих родителей. Освоение жестового языка глухими детьми имеет те же этапы и требует примерно столько же времени, что и освоение устной речи слышащими детьми. Сначала глухие дети неумело и бессвязно шевелят пальцами, подобно тому, как слышащие лепечут «ба-ба-ба»; затем они усваивают жесты для единичных слов, далее – предложения из двух жестов и, наконец, длинные жестовые предложения, передающие сложные мысли и рассказывающие долгие истории. При этом в своих жестах они выражают те же мысли и понятия, что и их слышащие сверстники, изучающие устную речь⁵.

Глухие дети, рожденные от слышаших родителей

Мы установили, что глухие дети, рожденные от глухих родителей, использующих жестовый язык, изучают его точно так же, как любой слышащий ребенок изучает обычный язык. Но мало кто знает, что подавляющее большинство глухих детей рождаются не у глухих, а у слышащих родителей. В США, к примеру, 90 % рождения глухих детей приходится именно на слышащих родителей. Эти родители на момент рождения ребенка вряд ли владеют жестовым языком – они могут даже не знать ни одного глухого человека. Они хотят, чтобы их дети выучили обычный язык и имели возможность общаться с ними, друзьями и родственниками. Но ребенку с глубокой потерей слуха освоение устной речи дается совсем не просто, даже если он обучается устным методом. В соответствии с этим методом детей просят надеть слуховой аппарат, а затем учат их воспринимать и воспроизводить речь, ориентируясь на различные визуальные подсказки (например, чтение по губам). Но обучиться устной речи, лишь читая по губам, достаточно трудно, и большинству глухих детей не удается освоить ее достаточно хорошо, чтобы свободно использовать в естественных ситуациях⁶.

Пятьдесят лет назад, когда я только начинала свои исследования, устная методика обучения глухих детей была достаточно популярна. В некоторых школах (в основном это были школы-интернаты) преподавали жестовый язык, но отправить глухого ребенка в такую школу слышащим родителям довольно сложно. Во-первых, сложно расстаться с маленьким ребенком, отдав его в школу-интернат. Во-вторых, попав в такую школу, ребенок выучит язык, которого ни родители, ни бабушки, ни дедушки, ни соседи не знают. Кроме того, изучение совершенно нового языка в совершенно новых условиях дается молодым родителям нелегко. Многие из них отправляли своих детей в школы для глухих, использующие устный метод, несмотря на то что устный метод, как мы сказали, тяжело дается таким детям.

Глухие дети, которых я начала исследовать в 1972 году, родились у слышащих родителей, не знавших языка жестов. Эти дети не могли освоить устную речь даже со слуховым аппаратом (импланты в ушную раковину в то время не были широко распространены) и нигде не сталкивались с жестовым языком. В этом смысле дети из моего исследования жили так же, как в вымышленном сценарии, который я просила вас представить ранее, – в современном мире без пригодного для использования языка.

Что делали эти дети? Они использовали руки для общения, т. е. жестикулировали. Но напоминали ли их жесты человеческий язык? Или, может, им удалось переизобрести язык и явить его в совершенно новой форме? Вместе с Лайлой Глейтман и Хайди Фельдман из Университета Пенсильвании мы решили выяснить, что же из себя представляли эти детские жесты.

Я до сих пор помню первую семью, которую мы посетили, – семью, с которой я поддерживаю связь и по сей день. Их ребенок имел глубокое поражение слуха и посещал местную школу, использующую устный метод обучения. Придя к ним домой, мы с Хайди были поражены: глухой мальчик Дэвид в возрасте двух лет и десяти месяцев активнейшим образом жестикулировал. Эти жесты были направлены его слышащим родителям, слышащим братьям, сестрам и нам. Мы принесли с собой игрушечного медведя, который бил в барабан, когда его включали, и Дэвид начал изображать удары в барабан в воздухе, таким образом спрашивая у нас, можно ли ему поиграть с медведем. Этот ребенок изобрел свою собственную систему общения.

Видя, как Дэвид использует свои руки, чтобы комментировать, просить и задавать вопросы, мы поняли, что глухие дети, которые не могут научиться говорить и не учатся жестовому языку, все же могут общаться при условии, что они растут в заботливых семьях. Но это еще не дает нам ответа на вопрос, является ли их общение языком.

Образуют ли язык созданные глухими детьми жесты?