Думая руками: Удивительная наука о том, как жесты формируют наши мысли

Дайана Брентари, моя коллега из Чикагского университета, и мы с Лаурой Хортон, моей бывшей студенткой, в ходе эксперимента сравнили никарагуанцев, использующих домашние знаки, с носителями НЖЯ в первом и во втором поколениях. Сначала мы попросили все три группы участников описать короткие видеоролики, транслируемые на экране компьютера, – например, книга падает набок или рука кладет книгу набок. Затем мы проанализировали, с какой частотой при описании объекта участники повторяли одни и те же жесты. Мы обнаружили, что все носители НЖЯ первого и второго поколений использовали один и тот же жест для обозначения всех книг на всех видео. Напротив, пользующиеся домашними знаками люди использовали разные жесты в зависимости от видео, на которых были показаны книги. Возможно, вас это не удивит: в конце концов, носители домашних знаков не были знакомы, поэтому не следовало ожидать, что все они будут пользоваться одним и тем же набором жестов для описания книги. Но вас, как и меня, могло удивить, что один и тот же человек мог использовать разные жесты для обозначения книги на разных видео. Например, он мог вытянуть четыре пальца при обозначении книги, которую кто-то положил, и только два пальца при обозначении книги, которая упала сама. Носители НЖЯ в первом и втором поколениях использовали один и тот же знак рукой в обоих случаях. Последовательность в наименовании предмета, даже в пределах собственного словарного запаса, по-видимому, не возникает без давления со стороны языкового сообщества сверстников, которое имеет место среди носителей НЖЯ, но не у тех, кто использует домашние знаки⁴.

Свойства, требующие изучения. Третий тип языковых свойств – те, которые не развиваются ни у использовавших домашние знаки, ни у первой группы носителей НЖЯ, но развиваются у носителей НЖЯ следующих поколений. Лилия Риссман, одна из моих коллег, возглавила проект, в котором изучались языковые конструкции в страдательном залоге без действующего лица у взрослых никарагуанцев, общающихся при помощи домашних знаков, а также у носителей НЖЯ первого, второго и третьего поколений. При описании видео, на котором человек, показанный во весь рост, кладет книгу на бок, все участники, даже те, кто пользовался домашними знаками, изображали рукой С-образные жесты, как если бы они держали книгу, т. е. представление о книге, находящейся в руке, оказалось включенным в глагол (С-образный жест ДЕРЖАТЬ В РУКЕ). Напротив, при описании видео, на котором книга упала сама по себе, все участники использовали жест с выпрямленной ладонью, т. е. включали в глагол (жест ОБЪЕКТ) представление о книге самой по себе.

Существенная разница заключалась в том, как группы участников реагировали на третье видео, на котором была показана только рука человека, кладущего книгу набок. В английском языке, если мы хотим подчеркнуть, что нам не так важно, кто выполняет действие, мы можем воспользоваться страдательным залогом и сказать: «Книга была положена на стол». Носители НЖЯ второго и третьего поколений поступили подобным образом, используя два типа глаголов для описания события: глагол «класть» обозначался С-образным жестом ДЕРЖАТЬ В РУКЕ, а затем глагол «класть» передавался жестом ОБЪЕКТ (выпрямленная ладонь). В результате первый глагол выделяет человека, положившего книгу, а второй глагол выделяет саму книгу как объект, одновременно фокусируя внимание и на действующем лице, и на объекте действия. Важно отметить, что это была предпочтительная стратегия только для второго и третьего поколений носителей НЖЯ и только при описании видео, на котором рука перемещала книгу, а сам человек оставался за кадром. Мы видим, что пассивный залог, помогающий отвлечь внимание от действующего лица, начинает появляться в жестовом языке уже после того, как первое поколение носителей НЖЯ обучило второе. Второе поколение носителей НЖЯ видело, что представители первого поколения и люди, использующие домашние знаки, используют жесты ДЕРЖАТЬ В РУКЕ и ОБЪЕКТ в разных контекстах. Это позволило представителям второго поколения комбинировать оба жеста для описания новой ситуации, в которой фигура действующего лица отсутствует. Другими словами, этот эквивалент пассивного залога был введен в НЖЯ, когда второе поколение носителей языка училось у первого поколения, при том что сам язык еще не принял завершенную форму. Второе поколение носителей жестового языка стояло на плечах у первого поколения⁵.