Думая руками: Удивительная наука о том, как жесты формируют наши мысли

Когда мы играем в испорченный телефон, мы оцениваем успех на основании того, осталось ли исходное сообщение таким же после того, как прошло через всех участников игры. В проведенном эксперименте группа, состоящая лишь из одного «поколения» участников, заметно обыграла группу из шести поколений. Участники первой группы не были идеальными, но после первого тура они воспроизводили названия, которые были намного ближе к первоначальным, чем в группах, в которых участники менялись. На самом деле, названия, которые давали группы с изменяющимся составом, все дальше и дальше удалялись от первоначальных – можно сказать, что с игрой в испорченный телефон они не справились.

Что же происходило с «языком» на протяжении шести «поколений» в группах с изменяющимся составом учащихся? Нужно признать, что их названия становились все более и более систематизированными и структурированными. Например, одна пара в этой группе пришла к разным обозначениям для каждой из трех фигур («эге» для лимской фасоли, «мега» для звезды и «гамена» для колючей формы) и разным обозначениям для каждого типа фона («ваву» для черного, «вава» для клетчатого, «вуву» для пятнистого и никакого названия для белого). Затем они систематически комбинировали эти ярлыки: «мега-вава» использовалось для обозначения формы звезды в клетку; «эге-вава» использовалось для обозначения формы лимской фасоли в клетку; а «эге-вуву» использовалось для обозначения формы пятнистой лимской фасоли. Не все пары в группах с изменяющимся составом проявили такую систематичность, но все они двигались в этом «композиционном» направлении⁶.

Что это исследование говорит нам о зарождении языка? В искусственно воссозданной лабораторной ситуации, когда «язык» передается из поколения в поколение в порядке взаимодействия, он со временем начинает меняться, становится более структурированным и системным. По сути, результат эксперимента был аналогичен тому, что произошло в Никарагуа, когда второе поколение носителей НЖЯ выучило язык первого и изменило его, а затем третье поколение выучило и тоже изменило язык второго и т. д.

Хотя описанные выше исследования изучения языка в искусственных условиях моделируют некоторые аспекты возникновения языка, они все еще не в состоянии смоделировать начальную стадию его создания – другими словами, не предлагают аналога домашним знакам. Эти исследования сосредоточены на том, как меняется язык по мере его изучения, а не на том, как он зарождается.

Все же в ходе последних проведенных исследований ученым удалось перенести в лабораторию сам процесс создания языка. В большинстве этих исследований людей просят описывать те или иные сцены и объекты, но использовать для этого не голос, а жесты – просто потому, что создавать жестовые ярлыки легче, чем речевые. Оказалось, что создание молчаливых жестов, как их стало принято называть, – это довольно простое занятие для взрослого человека. Этот процесс напоминает шарады, но, в отличие от них, молчаливые жесты не служат для воссоздания разговорного языка – и вскоре вы убедитесь, что это – одно из самых интересных открытий⁷.

Первое исследование было посвящено сравнению жестов, которые мы естественным образом используем в момент речи, с жестами, которые мы производим, когда нас просят описать сцену без слов (молчаливые жесты). Мы попросили англоговорящих взрослых описать ряд событий на видео словами (при этом не запрещая им использовать жесты), а затем снова описать те же события, используя только руки, и сравнили жесты в обеих ситуациях. В обоих случаях жесты выглядели совершенно по-разному. Жесты, используемые с речью, отличались нечеткими формами и плавными движениями, – они выглядели как типичные жесты, сопровождающие речь. Напротив, жесты, используемые вместо речи, были четкими, с ясно очерченными формами и движениями, – они выглядели как домашние знаки!⁸

Приведем пример. Мы показали взрослому изображение пончика, вылетающего дугой из пепельницы. Взрослый описал эту сцену словами «пончик выпрыгнул из пепельницы», производя при этом соответствующие движения руками. Когда его попросили описать это же событие без слов, он выдал ряд четко разграниченных жестов: два жеста для пепельницы (КУРИТЬ, ТУШИТЬ), жест для пончика (КРУГЛЫЙ) и жест для действия (ДУГА-НАРУЖУ).

Единственным жестом, который выглядел одинаково в двух исполнениях, был жест ДУГА-НАРУЖУ, но этот же жест выглядел гораздо менее завершенным, когда сопровождал речь. Во втором случае пальцы правой руки приняли форму круга, изображая пончик, который затем вылетел по дуге из ладони левой руки, изображавшей пепельницу.