Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть

Действие представляет собой нашу деятельность в определенный момент времени. Временной горизонт действия – мгновенный, всегда в настоящем времени. Это не служит никакой другой цели, кроме нашей насущной потребности. Мы просыпаемся голодными, поэтому завтракаем. Звонит телефон, и мы отвечаем на него. Светофор меняется с красного на зеленый, поэтому мы нажимаем на газ. Большинство вещей, которые мы делаем под эгидой действия, носят реактивный характер, не особенно хорошо продуманы и даже не находятся под нашим контролем.

Наши действия часто привязаны к марионеточным ниточкам – и не обязательно мы дергаем за них.

Я полагаю, что различение этих трех временных измерений и наблюдение за тем, насколько хорошо они служат друг другу (или нет), может оказать заметное влияние на то, насколько близко мы подходим к заслуженной жизни. Как я уже отмечал, многие руководители, с которыми я работаю, сталкиваются с искушением почти полностью сосредоточиться на амбициях. Они всегда ориентированы на цели и используют (или подкупают) свои действия для удовлетворения своих амбиций. Стремление в форме поиска и служения высшей цели в их жизни вряд ли когда-либо появляется на экране, по крайней мере, до тех пор, пока они не приблизятся к концу своей жизни генерального директора и не зададутся вопросом: «Зачем все это было?» Похоже, что у моих более возвышенных и идеалистически настроенных коллег и друзей все наоборот. Они переоценивают стремления за счет амбиций. Они мечтают о большом, а делают малое.

Я хочу, чтобы вы, читатель, увидели, что наша жизнь может стать более полноценной, если мы согласуем эти три переменные таким образом, чтобы действие сочеталось с амбициями и стремлением.

Дополнительный момент, который важно сейчас подчеркнуть, заключается в следующем: динамика согласования действий с амбициями и стремлениями также применима к нашим решениям о риске. Эти три переменных предлагают концептуальную структуру, которая помогает нам сделать лучший выбор.

Столкнувшись с выбором – принять серьезный риск или отказаться от него, – мы должны сделать паузу и спросить себя, какому временному интервалу служит рискованный выбор.

Является ли он нашим долгосрочным стремлением или краткосрочной амбицией, или же он относится к категории действий, служащих не более чем краткосрочной стимуляции, возникающей при удовлетворении сиюминутной потребности? Если мы знаем это, мы понимаем, когда рисковать стоит, а когда нет. И предположительно мы будем рисковать более разумно, превращая наши возможности в полностью реализованные награды.

Например, когда мне было двадцать семь и я жил в Лос-Анджелесе, мне нравилось ходить на Манхэттен-Бич в гидрокостюме со своей доской для серфинга. Я не был опытным серфером, катающимся на большой доске стоя. Я был новичком, катающимся на ней на животе. Но солнце, прибой и небольшое чувство опасности, когда я ловил волну, пусть и маленькую, захватывали и притягивали. В один особенный день я был со своими друзьями Хэнком и Гарри и чувствовал себя особенно смелым. На воде у вас есть два варианта: маленькая волна или большая волна. На маленьких волнах ты катаешься больше, но волнение невелико по сравнению с большими волнами, которые ветераны-серферы ждали вдали от берега. По мере того как день шел, волны становились все больше. С каждым удачным катанием на маленькой волне Хэнк, Гарри и я подбадривали друг друга попробовать большую волну.

Я чувствовал, как моя уверенность и уровень адреналина растут под взаимным подбадриванием. Я робко пробирался все дальше и дальше к тому месту, где лучшие серферы ждали большого прибоя. На горизонте виднелась приближающаяся большая волна. Я греб к девятифутовой волне, которая из моего положения лежа на доске выглядела как гора, готовая поглотить меня. Неудивительно, что я не рассчитал время – и волна меня поглотила и с огромной силой бросила головой вперед на мелкое дно океана. Моя шея была сломана в двух местах. Некоторое время я не был уверен, что смогу снова ходить. Я потерял возможность пользоваться левой рукой на девять месяцев. Но в конце концов выздоровел. Трое менее удачливых серферов тем летом с такими же травмами не смогли больше ходить.