Феминизация истории в культуре XIX века. Русское искусство и польский вектор

Между тем в поколении Марии Меншиковой и вплоть до жен декабристов самой известной ссыльной в Сибирь была княгиня Наталья Долгорукая, урожденная Шереметева. Судьбы семейств Меншиковых и Долгоруких тесно переплетались. Со смертью вдовы и наследницы Петра I Екатерины I в 1727 году российский престол перешел к одиннадцатилетнему Петру II, сыну царевича Алексея. Меншиков планировал сохранить власть, женив Петра на своей дочери Марии. Но его опасным конкурентом в борьбе за политическое влияние стал молодой князь Иван Долгорукий, камер-юнкер и фаворит юного императора, снискавший его горячую дружескую привязанность и полное доверие. Долгорукие прочили за Петра сестру Ивана, Екатерину. Перевес сил оказался на их стороне, и в конце 1727 года по царскому указу Меншиков был арестован, лишен всего и приговорен к ссылке вместе с семьей. Но в начале 1730‑го Петр II умер от оспы, и в положении Меншиковых оказался клан Долгоруких. Трон достался Анне Иоанновне, Долгорукие были сосланы в Березов, а выжившие там Меншиковы возвращены.

До скоропостижной смерти Петра II, находясь на пике политической удачи, Иван Долгорукий сделал предложение Наталье Шереметевой, знатной молодой красавице, слывшей самой богатой невестой России. Когда на Ивана обрушилась опала, Наталья еще не стала его женой и могла, как советовали ей все вокруг, отказаться от этого брака. Но она, движимая любовью, обвенчалась с Долгоруким и отправилась в Березов с его семьей.

Решение Натальи Долгорукой было незаурядным поступком не только женской любви и верности, но и индивидуальной воли. Предпочтя Ивана, она пошла наперекор официальному мнению, принятому и знатью, поставившему на Долгоруком клеймо позора. Однако история Натальи приобрела известность среди потомков потому, что она написала воспоминания — «Своеручные записки княгини Натальи Борисовны Долгорукой». В 1740 году Долгорукая, потеряв мужа (после нескольких лет в Сибири он по новому обвинению был казнен четвертованием), с двумя рожденными в Березове сыновьями получила право вернуться из ссылки, потом, вырастив детей, удалилась в монастырь и там незадолго до смерти, уже в царствование Екатерины II, составила свои воспоминания по просьбе старшего сына Михаила. Они носят приватный, домашний характер, доведены до момента прибытия в Березов, подробно описывают весь горький, трудный и опасный путь туда. Сквозная их тема — любовь к мужу и страдания, которые пришлось выдержать ради этой любви. Вот несколько фрагментов из записок Долгорукой.

Я так вам пишу, будто я с вами говорю <…> Со мною так случилось, как с сыном царя Давида Нафеаном: лизнул медку, и запришло было умереть <…> Стала я сбираться в дорогу, а как я очень молода, никуда не уезжала и, что в дороге надобно, не знала никаких обстоятельств… Я думала, что мне ничего не надобно будет, и что очень скоро нас воротят, хотя и вижу, что свекровь и золовки с собою очень много берут из брильянтов, из галантереи, все по карманам прячут, мне до того и нужды не было, я только хожу за ним [мужем] следом, чтоб из глаз моих куда не ушел, и так чисто собралась, что имела при себе… — все отпустила домой к брату на сохранение; <…> После уже узнала глупость свою, да поздно было <…> С таким трудом довезли нас в маленькой городок, которой сидит на острову; кругом вода; жители в нем самой подлой народ, едят рыбу сырую, ездят на собаках, носят оленьи кожи… Избы кедровые, окна ледяные вместо стекла. Зимы 10 месяцев или 8, морозы несносные, ничего не родится, ни хлеба, никакого фрукту, ниже капуста <…> Тогда я плакала, для чего меня реки не утопили <…> Довольно бы и того мне, что я пропала и такую нужду терплю, так, забыв себе, жаль товарища своего, не могу видеть его в таком безвинном страдании[168].

Записки Долгорукой стали первыми в России женскими воспоминаниями наряду с мемуарами Дашковой и Екатерины II, но опубликованы они были гораздо раньше, в 1810 году. Затем на протяжении XIX века они несколько раз переиздавались в разных редакциях (1819, 1867, 1889)[169]. Сама Наталья Долгорукая стала героиней многих произведений: ей посвящена повесть Сергея Глинки (1815), поэма Ивана Козлова (1828), ода декабриста Кондратия Рылеева (1823), ее упоминает Николай Некрасов в поэтическом цикле «Русские женщины» о женах декабристов (1872), Всеволод Соловьев в романе «Юный император» (1877).

В русском культурном сознании XIX века имя Натальи Долгорукой было неразрывно связано с темой женской жертвенности в сибирской ссылке. Суриков, несомненно, знал о Долгорукой и вряд ли не думал о ней, изображая дочерей Меншикова, особенно Марию, почти ровесницу Натальи. Мария заметно выделяется на картине. Персонажи делятся не на Меншикова и троих его детей, а на Меншикова, Марию и двух других. Суриков рассказывает историю, в которой сплетены две сюжетные линии. Одна — о Меншикове, о сокрушительном падении с вершин в бездну, о страшном поражении и расплате, другая — о невинных жертвах амбиций и интриг сильных мира сего, и олицетворением этих жертв выступает Мария.