Феминизация истории в культуре XIX века. Русское искусство и польский вектор

После Ноябрьского восстания 1830 года репрессии, обрушившиеся на Царство Польское, болезненно затронули и сферу культурных учреждений и ассоциаций, показавших себя питательной средой польского патриотизма и мятежа. Многие из них упразднили, в частности, закрыли Варшавский университет с его факультетом изящных искусств (где успел поучиться Александр Лессер), распустили варшавское Общество друзей наук, польские библиотечные и художественные собрания частично вывезли в другие российские регионы[176]. Затруднена была практика художественных выставок.

На какое-то время в Царстве Польском не осталось высших учебных заведений, причем гражданам запрещалось поступать в ближайший Ягеллонский университет Кракова[177]. Но понемногу культурная атмосфера в Польше оживилась. В Варшаве продолжали существовать частные художественные мастерские. В одной из них, у Бонавентуры Домбровского, начинал обучение Йозеф Зимлер. Заметную роль играли кружки и салоны[178]. Например, местами культурных собраний были дома графа Александра Пшездзецкого, известного специалиста по польской истории и издателя исторических документов, и Зимлера, когда тот уже стал зрелым и уважаемым мастером[179]. В 1844 году при Варшавской реальной гимназии открыли Художественную школу, формально среднее учебное заведение. В 1851‑м Школу отделили от гимназии и через реформирование программы сблизили с Императорской Академией художеств в Петербурге[180]. В Школе начинал свое образование Войцех Герсон и продолжил его в петербургской Академии.

Среди варшавских живописцев было немало тех, кто не учился в Петербурге, жил и работал вдали от имперского центра. Тому примеры — Лессер и Зимлер. Независимости художников от петербургской Академии способствовала финансовая обеспеченность, позволявшая самостоятельные путешествия и образование за границей. Лессер, сын банкира, после Ноябрьского восстания, в котором принимал участие и за которым последовало закрытие Варшавского университета, уехал в Германию; в 1830‑х учился сначала в Дрездене, потом в художественной академии Мюнхена (у «назарейцев» Петера Йозефа фон Корнелиуса и Юлиуса Шнорра фон Карольсфельда); открыл в Мюнхене собственную мастерскую[181]. Зимлер, выходец из состоятельной семьи краснодеревщиков, в первой половине 1840‑х учился в академиях Дрездена (у Эдуарда Бендемана) и Мюнхена (у Петера фон Гесса, Вильгельма фон Каульбаха, Юлиуса Шнорра[182]). Затем его увлекла живопись Поля Делароша, и в 1847 году он отправился в Париж с намерением поступить в ателье прославленного мастера: возможно, ему это удалось[183] — во всяком случае, из всех польских художников, упоминаемых в настоящей книге, Зимлер находился под наибольшим влиянием Делароша[184]. Современник передавал слова Зимлера: «мой учитель Деларош», «я ему [Деларошу] многим обязан»[185]; сохранилась копия, сделанная им с картины Делароша «Дети Эдуарда». В какой-то момент в путешествия Зимлера по Западной Европе внесла помехи имперская бюрократическая машина: ему не сразу обновили документы, необходимые российским подданным для пребывания за рубежом[186].

В период с конца 1840‑х до начала 1860‑х петербургскую Академию художеств посещали польские художники Леонард Страшинский, Войцех Герсон, Станислав Хлебовский, Иван Миодушевский… Обо всех, кроме Хлебовского, известно, что они числились вольноприходящими учениками в классе посредственного живописца Алексея Маркова, куда, похоже, записывали без ограничений. Все по окончании Академии совершенствовали свое мастерство за границей. Страшинский много времени провел в Италии, что было обычным для академических пенсионеров. Остальные предпочли Париж, и это уже для российской художественной среды на рубеже 1850–1860‑х типичным не было. Во второй половине 1850‑х Герсон занимался в Париже в ателье Леона Конье[187], принадлежавшего, как и Деларош с Глейром, к первому поколению живописцев «исторического жанра». В начале 1860‑х Хлебовский учился там в ателье Жана-Леона Жерома, который сам был учеником Делароша. Тогда же в Париже осел на всю жизнь Миодушевский. После Ноябрьского восстания 1830 года Париж стал центром польской «великой эмиграции»; французские власти и особенно общественность традиционно благожелательно и сочувственно относились к полякам. В какой-то степени это влияло на то, что польские художники выбирали местом своего пребывания Париж. Но кроме того Париж притягивал их как художественная столица Европы[188], хотя в России он оставался еще не признан в этом качестве, по крайней мере на официальном уровне. При Николае I сказывалась и личная неприязнь царя к Франции как к колыбели вольнодумства. Ректор Академии художеств Федор Иордан вспоминал:

Император Николай Павлович не любил чужих краев, особенно Франции, поэтому русские художники все жили и занимались в Италии[189].