Феминизация истории в культуре XIX века. Русское искусство и польский вектор

Сохранились свидетельства реакции на Январское восстание Лессера и Зимлера. Лессер, участник Ноябрьского восстания 1830 года, в начале 1860‑х сделал несколько зарисовок уличных волнений в Варшаве[200]. Зимлер после поражения восставших в 1864‑м переписал портрет своей жены Юлии, одев ее в траурное платье[201]. Тогда же он исполнил два мемориальных портрета героев восстания, Александра Вашковского и Людвика Мыцельского. Вместе с тем Зимлер и Лессер портретировали и генерала Федора фон Берга, участника жестокого разгрома обоих польских восстаний и последнего наместника Царства Польского.

Особую роль в польско-российских художественных отношениях сыграл Герсон. Как Лессер и Зимлер, он много времени проводил в родной Варшаве. Но, в отличие от всех упомянутых выше художников из Царства Польского, Герсон сделал незаурядную официальную карьеру в Российской империи и стал в Польше успешным медиатором между местным культурным сообществом и российскими властями — с обеих сторон он пользовался доверием. По возвращении из Франции в Польшу Герсон был определен на службу: в 1859‑м его назначили учителем черчения и рисования в Варшавском институте глухонемых и слепых, в 1871‑м — преподавателем рисования и живописи в Варшавском рисовальном классе, который в 1865 году был основан вместо упраздненной Варшавской художественной школы. Здесь также преподавали Лессер и Зимлер. Между этими назначениями в карьере Герсона произошел примечательный сдвиг: он «получил темно-бронзовую медаль[202] в память усмирения польского мятежа 1863–1864 годов»[203]. Мы не знаем, за что именно его наградили и насколько об этом были осведомлены его современники и особенно соотечественники, но карьера Герсона шла вверх. «За искусство и отличные познания в исторической живописи» петербургская Академия художеств в 1873‑м избрала Герсона академиком, а в 1878‑м — профессором[204]. В 1882‑м Сенат утвердил его в чине коллежского асессора[205]. В период с 1871‑го по 1892‑й «за отлично-усердную службу и особые труды» и «за долгосрочную деятельность в пользу русского искусства» он был удостоен правительством орденами Святого Станислава 3‑й и 2‑й степеней, Святой Анны 3‑й и 2‑й степеней, Святого Владимира 4‑й степени[206]. В Варшаве Герсон был наделен полномочиями ведущего организатора художественной жизни и способствовал развитию двух главных тогда художественных институций — Рисовального класса (который неформально стал называться Школой Войцеха Герсона) и Общества поощрения изящных искусств (Захенты). На протяжении нескольких лет комитет Общества избирал Герсона вице-председателем[207].

Всех польских художников второй половины XIX века превосходил по своему таланту и международному успеху Ян Матейко. Хотя он не был российским подданным, его невозможно обойти вниманием. Матейко родился в Кракове, когда тот по условиям Венского конгресса 1815 года сохранял еще статус вольного города. В 1846‑м Матейко стал свидетелем вспыхнувшего в Кракове восстания за независимость Польши, после подавления которого город аннексировала Австрия. Однако культурная жизнь в Кракове оставалась более благополучной, чем в Варшаве. Продолжал существовать Ягеллонский университет, старейший в Польше, основанный Казимиром III, и открытая при нем в 1818 году Школа рисунка и живописи. В 1854‑м в Кракове было основано Общество любителей изящных искусств. В выставках, которые оно организовывало, участвовали и художники из Варшавы. Как мы помним, в Краков переместился историко-художественный музей Чарторыйской. В 1850‑е Матейко начинал свое образование в Школе рисунка и живописи, а когда в 1873‑м она превратилась в самостоятельное высшее учебное учреждение как Школа изящных искусств, он стал первым ее президентом. Владислав Лущкевич, преподававший Матейко в Школе, был поклонником современных французских мастеров. Однажды в качестве поощрения юного ученика он подарил Матейко фоторепродукции картин Делароша — «Кромвель у гроба Карла I», «Казнь Джейн Грей» и «Наполеон в Фонтенбло»[208]. В конце 1850‑х, получив стипендию для заграничной стажировки, Матейко мечтал попасть в Париж, чтобы увидеть живопись Делароша[209], но в итоге отправился в художественную Академию Мюнхена, где посещал класс Германа Аншютца. В Мюнхене большое впечатление на него произвели композиции Вильгельма фон Каульбаха и Карла фон Пилоти.