Феминизация истории в культуре XIX века. Русское искусство и польский вектор

Миодушевский, однако, опередил Шарлеманя в изображении кульминационного момента «Капитанской дочки»: уже в 1860 году Академия художеств утвердила его эскиз «Сцены из „Капитанской дочки“»[225], а также, судя по всему, присудила за картину большую серебряную медаль[226]. На следующий год, как уже говорилось, она была экспонирована на академической выставке[227]. Картина участвовала и в конкурсе на малую золотую медаль, но безуспешно[228]. Вместе с тем она была удостоена подарка от наследника престола Николая Александровича и приобретена в частное собрание в Москве[229]. Цесаревич покровительствовал Миодушевскому и дальше, пока скоропостижно не скончался в 1865‑м: он пожаловал художнику стипендию, на которую тот отправился во Францию[230].

Ил. 24. Адольф Шарлемань. К повести Пушкина «Капитанская дочка». Ил. в журнале: Русский художественный листок. 1861. № 33

С точки зрения разбираемой в этой книге проблематики «Капитанская дочка» Пушкина — чрезвычайно интересное произведение. Это связано с важностью и спецификой женских ролей, а также с качествами, которыми наделены женские персонажи в романе.

Главное действующее лицо «Капитанской дочки» Петр Гринев близок протагонистам Вальтера Скотта своим существованием между двумя враждующими лагерями: движимый зовом сердца, гуманностью, терпимостью, он иногда поступает наперекор сословным и политическим нормам того мира, к которому принадлежит по рождению и воспитанию. Способность персонального гуманного выбора, не зависимого от той или иной внеличностной системы координат, демонстрируют в романе и реальные исторические фигуры — Екатерина II и Емельян Пугачев. Толерантность авторского взгляда в «Капитанской дочке» тоже достигает скоттовских высот.

Дочь коменданта Белогорской крепости Маша Миронова — не безусловно главное действующее лицо пушкинского сочинения. Активно действовать, пускаться в дальнюю дорогу, просить императрицу за своего жениха, несправедливо обвиненного в государственной измене, она начинает только в конце повести, а до этого лишь так или иначе отвечает на инициативу других — благородного Гринева, подлого Швабрина, преступного Пугачева. Указание на Машу в названии романа подчеркивает его жанровую близость к семейной хронике, которая подразумевает некоторую феминизацию прошлого уже постольку, поскольку его семейный ритм определяется рождением и воспитанием детей. Маша намеренно выведена несколько безличной, она ничем особенно не выделяется, не обладает даже красотой, разве что миловидностью молодости, а ее доброта и честность воспринимаются как норма человечности. И в название романа вынесено не имя собственное как атрибут индивидуальности, а определение житейского статуса, совмещающего социальную принадлежность («капитанская») и положение частное, домашнее, семейное, в окружении любви и заботы близких (ласково уменьшительное «дочка»)[231]. Маша создана для обыкновенной, тихой, теплой домашней жизни, она не предназначена для истории и словно случайно попадается на ее дороге[232]. Это столкновение простого, частного, случайного человека с историей составляет ключевую, виртуозно разработанную коллизию романа. При этом столкновении Маша остается самой собой, но также обнаруживается, что обыкновенная человечность способна прошибать стены, сохраняя при этом обыкновенность, а история в лице ее истинных протагонистов — императрицы Екатерины II и мятежника и самозванца Пугачева — там, где дело касается Маши, словно смягчается и перенимает ее естественную человеческую доброту. И просвещенная государыня, и дикий мужик, у которого в иных ситуациях руки по локоть в крови, проявляют чуткость, милосердие, великодушие. Иными словами, в лице Маши обычный частный человек, простая домашняя девушка достойно выдерживает столкновение с историей, не превращаясь при этом ни в героя, ни даже в индивидуальность[233]. Частное и обыкновенное отстаивает свое право принадлежать истории, человечность становится принципом истории[234], а женственное как бы смиряет власть, и крамольную, и официальную, тем более что последней облечена тоже женщина.