Феминизация истории в культуре XIX века. Русское искусство и польский вектор

Ядвига (1373/1374–1399), дочь короля Венгрии и Польши Людовика Великого из Анжуйской династии, получила хорошее воспитание и образование, отличалась красотой, добротой и благочестием. У Людовика не было сыновей, и он добился от польского Сейма права передать корону одной из своих дочерей. Случай был экстраординарным, и когда в 1384 году в Вавельском соборе Кракова коронация состоялась, 11-летнюю Ядвигу провозгласили не «королевой», а «королем» (rex). Она так искусно вела государственные дела, сделала так много для благоденствия своей страны, заслужила такое уважение и любовь подданных, что ей могла бы позавидовать любая женщина у власти в Европе XIV века. Ядвига стала в Польше символически чрезвычайно важной фигурой, с которой ассоциировались политическое укрепление и культурный расцвет Польского королевства, усиление польского влияния в Европе и рутенских землях, создание польско-литовского союза, окончательная христианизация Европы через обращение в католицизм язычников литовцев, мудрое и удачливое дипломатическое противостояние Тевтонскому ордену, покровительство Краковскому университету (названному Ягеллонским). Вместе с тем биография Ядвиги содержит примечательный приватный нарратив. И весь ее впечатляющий королевский успех начался с личной драмы.

Вскоре после своей коронации Ядвига вышла замуж за великого князя литовского Ягайло, матерью которого была русская княгиня Ульяна Тверская, некогда спасавшаяся с семьей в Литве от преследований Золотой орды. Ягайло, старше Ядвиги лет на двадцать, имел грубый нрав и едва ли владел грамотой, а к тому же был язычником. Ядвига согласилась на брак с ним вопреки своим чувствам, ради государственной пользы и возвышенной религиозной цели. Этот брак вошел в условия заключенной в 1385 году в Крево унии между Польским королевством и Великим княжеством Литовским. Уния также предусматривала принятие Ягайло и литовским народом католической веры, коронацию Ягайло (под именем Владислава II) королем Польши, присоединение к ней подвластных ему литовских и русских земель, возвращение плененных Литвой польских христиан. Ягайло намного пережил Ядвигу, рано умершую вследствие родов, и стал основателем могущественной династии Ягеллонов, которая в Польше правила почти два столетия.

В текстах позднего Средневековья и Ренессанса описания Ядвиги в своих подробностях выходят за пределы канонического образа королевы как добродетельной спутницы короля[264]. Уже первые биографы Ядвиги, помимо ее деяний на благо польского народа и государства, упоминают особенные случаи из ее жизни, которые художники XIX века не могли обойти вниманием.

С детства Ядвига была обручена с юным австрийским эрцгерцогом Вильгельмом и успела его полюбить. Но после коронации Ядвиги польская знать сочла политически более выгодным ее брак с Ягайло. Вильгельма изгнали из Кракова. Ядвига бросилась за ним, но ворота замка закрыли. Тогда она схватила секиру и попыталась их разрубить. Остановить королеву удалось ее опекуну Димитру из Горая.

Вскоре после брака Ядвиги с Ягайло Гневош из Далевиц оклеветал ее перед мужем, обвинив в супружеской измене. Однако она добилась публичного суда и справедливости. Клеветник был разоблачен и наказан. Но прежде, поскольку по закону женщины не могли присутствовать на суде, Ядвига должна была выбрать своего представителя и защитника и произнести перед ним торжественную клятву в том, что она никогда ни с кем не состояла в связи, кроме как с королем Ягайло, своим супругом.

Оба случая упоминает заставший еще Ягайло Ян Длугош, краковский каноник, королевский наставник и хронист, снискавший славу первого историка Польши своим фундаментальным трудом «Анналы, или Хроники великих королей Польши», состоящим из 12 книг на латыни[265]. Во второй половине XIX столетия «Хроники…» Длугоша перевели на польский[266], но художники часто вдохновлялись современными текстами о национальном прошлом, в которых не было недостатка. Среди них популярностью пользовалась, например, книга Карла Шайнохи «Ядвига и Ягайло», впервые изданная в 1856‑м. Шайноха специализировался на воссоздании колорита конкретного времени и места, ради чего открыто прибегал к художественному дорисовыванию нюансов, недостающих для занимательного изложения, построенного в целом на глубоком знании и корректном использовании подлинных исторических документов. Оба эпизода из личной и эмоциональной жизни Ядвиги Шайноха приводит пространно и в мельчайших подробностях[267].