Феминизация истории в культуре XIX века. Русское искусство и польский вектор

В числе отвергнутых польских картин было четыре композиции из польской истории: «Молодой Болеслав идет на войну против Моравов», «Граф Скарбек Габданк, посланный городом Глогау, перед императором Генрихом V в 1109 году» Александра Лессера; «Бегство визиря Кара-Мустафы в сражении под Веною в 1683 году» Януария Суходольского; «Сражение под Варной, проигранное королем Владиславом в 1444 году» Феликса Сыпневского[313]. Эти композиции прославляли мужество и героизм поляков. Лессер изобразил первого короля Польши Болеслава I Храброго и эпизод кровопролитной, но победоносной обороны польской крепости Глогау (Глогува) от германских войск. Суходольский запечатлел Венскую битву, то есть крупнейшую и решающую победу европейской коалиции, возглавляемой Речью Посполитой, над Османской империей, до того успешно наступавшей в Европе. В этом сражении король польский, великий князь литовский и выдающийся полководец Ян III Собеский выступил спасителем Европы и всего христианского мира. И хотя Сыпневский показал поражение поляков в их битве с турками под Варной, битва была проиграна потому, что польский король Владислав III, сын Ягайло, неосторожно проявил личную доблесть и решил собственноручно убить в бою османского султана Мурада II, но был убит сам.

Неудивительно, что совет Академии без колебаний утвердил для отправки в Париж огромное полотно Герсона «Печальное апостольство древних германцев в земле славян Полабцев, в X и XI веках»[314] (1866). Оно повествует об одном из набегов, которые германцы совершали на полабских славян под предлогом их христианизации (отсюда ироничное «печальное апостольство»), а на самом деле грабя, порабощая и убивая местных жителей. Это полотно составило смысловой пандан «Битве на Неве» (1856) Федора Моллера, написанной для Большого Кремлевского дворца и посвященной ключевому моменту сражения — поединку Александра Невского с предводителем шведов Биргером. И Герсон и Моллер изображают столкновение славян с германскими племенами, только в одном случае славяне выступают невинными жертвами жестокости и варварства под маской цивилизаторской миссии, а в другом — грозными воинами и победителями на ратном поле.

В итоге решение академического совета было несколько скорректировано. Так, в русском художественном отделе в Париже экспонировался первоначально не рассматривавшийся «Вид старого Парижа на остров Сите» Миодушевского[315], «Битва на Неве» Моллера тоже была добавлена в число экспонатов в последний момент, как и только-только завершенная «Присяга королевы Ядвиги» Зимлера[316]. Вместо двух забракованных композиций Лессера приняли его картину «Смерть Ванды (предание из времен язычества)»[317], и, наконец, в Париж все-таки отправили прежде отвергнутую «Княжну Тараканову» Флавицкого. Любопытно также, что в группе «Гравюры и литографии» в Париже были показаны среди репродукций с шедевров классиков (Рафаэля, Рембрандта, Сальватора Розы, Брюллова) и с портрета Александра II воспроизведения лишь двух современных картин — литографированные варшавским мастером Ладисласом Валкевичем «Смерть Варвары Радзивилл» Зимлера и «Слепой Вит Ствош с внучкой» Матейко[318]. Академия с самого начала не возражала против отправки этих литографий на Всемирную выставку[319]. И это стало локальным утверждением значимости современной польской живописи. Кроме того, репродукции Валкевича выделяли Зимлера и Матейко как лучших польских художников.

Результат отбора польских произведений для парижской выставки свидетельствует, что организаторы руководствовались следующим соображением: репрезентация польской истории недопустима в героическом модусе, но приемлема или даже желательна в сентиментальном. В русском отделе Всемирной выставки 1867 года созданные польскими мастерами исторические образы, за исключением «Печального апостольства» Герсона, были в той или иной степени окрашены чувствительными тонами: прелестная принцесса Ванда, дочь легендарного короля Крака, основателя Кракова, утопившаяся в Висле, чтобы не стать женой немецкого принца; прелестная королева Ядвига, отстаивающая свою невиновность перед мужем; прелестная королева Варвара, умирающая на глазах безутешного супруга[320]; наконец, в репродукции Валкевича — прелестная и трогательная внучка слепого Вита Ствоша, указывающая ему путь.

В целом, несмотря на жесткую цензуру, вклад польских мастеров в художественную программу русского отдела Всемирной выставки оказался заметным. Это не само собой разумелось при резко возросшей в русском обществе нетерпимости к полякам, но, судя по всему, соответствовало дипломатическому намерению властей продемонстрировать западной публике, что художники Царства Польского не подвергаются дискриминации в Российской империи.