Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Чтобы это продемонстрировать более явно, в августе 1920 года в газете «Таймс» была опубликована нота министра иностранных дел Великобритании лорда Джорджа Натаниэля Керзона к наркому иностранных дел Советской России Георгию Чичерину от 1 апреля. В ней заявлялось: «Я употребил всё своё влияние на генерала Деникина, чтобы уговорить его бросить борьбу, обещав ему, что, если он поступит так, я употреблю все усилия, чтобы заключить мир между его силами и вашими, обеспечив неприкосновенность всех его соратников, а также населения Крыма. Генерал Деникин в конце концов последовал этому совету и покинул Россию, передав командование генералу Врангелю»[193].

Деникин был вне себя от гнева и столь чудовищной лжи. Он употребил все свои связи, чтобы в той же «Таймс» напечатать опровержение:

«1. Никакого влияния лорд Керзон оказать на меня не мог, так как я с ним ни в каких отношениях не находился.

2. Предложение [британского военного представителя о перемирии] я категорически отвергнул и, хотя с потерей материальной части, перевел армию в Крым, где тотчас же приступил к продолжению борьбы.

3. Нота английского правительства о начатии мирных переговоров с большевиками была, как известно, вручена уже не мне, а моему преемнику по командованию Вооруженными силами Юга России генералу Врангелю. Отрицательный ответ которого был в свое время опубликован в печати.

4. Мой уход с поста главнокомандующего был вызван сложными причинами, но никакой связи с политикой лорда Керзона не имел.

Как раньше, так и теперь я считаю неизбежной и необходимой вооружённую борьбу с большевиками до полного их поражения. Иначе не только Россия, но и вся Европа обратится в развалины».

Естественно, что после такого отношения к себе генералу уже ничего не оставалось, как покинуть Туманный Альбион. Перебравшись в Бельгию, Деникин окончательно решил для себя во избежание подобных «нот» в будущем начать писать мемуары, которые, ко всему прочему, обещали принести неплохой доход – интерес к гражданскому противостоянию в России был огромен. Тем более что слогом он владел блестяще ещё с молодости, когда писал в журналах «Разведчик», «Русский инвалид» и «Варшавский дневник». Владение слогом подчёркивали не только маститые писатели, вроде Бунина, Шмелёва, Алданова, но и сам Лев Троцкий, которого Деникин в своё время обещал «произвести в генералы, а затем повесить на Красной площади»: «Удары судьбы научили, по-видимому, некоторых русских генералов-эмигрантов, например Деникина, неплохо владеть пером и словом».

Работа в маленьком домике в окрестностях Брюсселя шла споро, и уже к концу 1920 года первый том воспоминаний был готов.

Два года прожили Деникины в Бельгии, но всё же экономии ради пришлось сменить и эту страну. Венгерский посланник предложил свои услуги и даже дипломатическую почту для перевоза генеральского архива. К тому же у супруги обострилась язва, которую лечить надо было в одной из местных клиник. В городке Шопрон, в небольшой гостинице, семья оставалась почти три года. Ксения Васильевна в своём дневнике от 5 июня 1922 года писала: «Жизнь здесь действительно гораздо дешевле… да и народ симпатичнее. Пока живём в пансионате за городом, в лесу. Воздух и окрестности чудесные, давно мы не делали таких чудных прогулок… Городок переполнен беженцами из отобранных у Венгрии областей»[194]

. Чуть позже: «Нравится мне Венгрия, то есть, правильнее сказать, Шопрон, ибо больше я еще ничего от Венгрии не видела. Такой обильный край. Столько „плодов земных“ я давно не видела. Кругом нас горы, лес. Мы гуляем далеко. Заберёмся куда-нибудь на поляну, откуда хороший вид на поля, деревни, лежащий внизу город и на далёкое большое озеро. Воздух – не надышишься!.. И бывают минуты, что в мою душу нисходит мир, такой полный, как не бывало со времени до войны… Много здесь народу, говорящего по-русски. Бывшие военнопленные, или, как Антон Иванович их называет, „мои крестники“ (генерал называл своими „крестниками“ тех, кого его Железная дивизия в своё время захватила в плен). Говорят по-русски чисто, почти без акцента».

Сам Деникин отмечал: «Общее явление: ни следа недружелюбия после войны (враги?!). Чрезвычайно тёплое отношение к русским. Каждый третий комбатант побывал в плену в России и, невзирая на бедствия, перенесённые в большевистский период, все они вынесли оттуда самые лучшие воспоминания – о русском народе, о шири, гостеприимстве, о богатстве страны… Русский язык, благодаря пленным, очень распространён… Пленные венгры понавезли с собой русских жён…»[195]

Европа отдыхала от жуткой войны, только в далёкой России всё ещё лилась кровь рекою. Деникин пристально следил за положением на фронтах и периодически участвовал в войне пером.