Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

В Омске, вероятно, вздохнули с облегчением. Обрадованный Колчак, который, не случись казачьего переворота в Сибири, вполне мог бы сам состоять под началом Деникина, ответил проникновенным письмом: «С чувством глубокого волнения приветствую Ваше патриотическое решение, продиктованное Вам истинной государственной мудростью. Вы в пору государственного распада и морального разложения великого народа один из первых в ряду славных выступили под стягом Единой России. Ныне Вашим решением Вы подаёте пример солдата и гражданина, превыше всего ставящего благо Родины и будущее её исторических судеб. В великом подвиге служения Вашего России да поможет Вам Бог. Верховный правитель адмирал Колчак»[139].

Войска встретили приказ ликованием. Всем казалось, что уж теперь-то объединёнными силами белые армии ринутся в бой.

Врангель отмечал: «Принятое Главнокомандующим решение я горячо приветствовал. Объединение всех борющихся против общего врага русских сил, несомненно, усиливало наше положение и значение нашего дела в глазах мира. Генерал Деникин, подчинившись адмиралу Колчаку в дни блестящих успехов своих войск, давал пример гражданского долга».

Новая форма власти предусматривала оставление в ведении главкома ВСЮР собственной международной политики, но лишь если она касалась его подведомственной территории. Общие внешние сношения, финансовую, валютную и земельную политику Омск брал на себя. Управляющий иностранных дел в Особом совещании Анатолий Нератов становился товарищем колчаковского министра Ивана Сукина. Сам Деникин получал пост заместителя Верховного главнокомандующего.

В иерархии Белой России генерал Деникин становился вторым по счёту, но отнюдь не по значению. Его армия начинала решающее наступление на Москву.

Разомкнутые клещи

Победы на Маныче и в Донбассе и снабжение армии способными утюжить проволочные заграждения английскими танками побудили командование ВСЮР начать крупномасштабное наступление. Бронированные неуклюжие монстры, жёстко привязанные к железным дорогам (платформам для их перевозки и подъёмным кранам для погрузки), были поделены между Май-Маевским и Врангелем. В изобилии стала поступать артиллерия и боеприпасы. Войска переоделись в английское обмундирование, пополнились конным составом. Момент для наступления был выбран удачный – в красном тылу полыхали восстания и мятежи.

Как писал потом командовавший 10-й красной армией Александр Егоров: «Для современного исследователя совершенно ясна та тяжёлая картина состояния красных войск, какая создалась к описываемому моменту для Южного фронта. Силы фронта окончательно выдыхались. Резервов не было. Удачно начатое в боях на реке Салмыш (во второй половине апреля) и продолженное в Бугурусланской операции в начале мая контрнаступление против армий Колчака на Восточном фронте ещё далеко не было закончено. Противник отошёл к Уфе и закрепился за рекой Белой. На северном участке этого фронта пришлось отойти за реку Вятку. Осаждённый казаками Уральск едва держался. Снять что-либо с этого фронта не представлялось возможным. Южный фронт был, таким образом, предоставлен собственным силам, когда почти все силы его были совершенно расстроены».

Наступать решено было разомкнутыми клещами – на Царицын и Харьков. Первый нужен был позарез, как своеобразный «волжский шлагбаум». Там располагались военные заводы, да и лишь по Волге летом можно было достичь Астрахани – 400-вёрстная безводная степь могла погубить любое наступление. Через реку легко было подать руку уральскому казачеству. Через Царицын шла восточная дорога на Москву.

Второй необходим был как ворота в Малороссию. Крупный промышленный центр, столица Советской Украины. С его падением открывалась западная дорога на Белокаменную.

Вспомогательный удар в Крыму наносил 3-й армейский корпус Генерального штаба генерал-лейтенанта Сергея Добророльского, образованный из Крымско-Азовской добровольческой армии и зацепившийся за Ак-Монайские позиции на Керченском полуострове.

В Кавказскую армию Врангеля были сведены 2-й конный корпус генерала Улагая, 1-й генерала Покровского, 3-й генерала Шатилова, Сводный корпус полковника Александра Гревса (Горская и Атаманская дивизии), Астраханская отдельная бригада генерал-майора Виктора Савельева и отдельный Саратовский дивизион, сведённые в 6-ю пехотную дивизию генерал-майора Патрикеева.

Штаб ВСЮР прислал Врангелю приказ:

«Манычская операция закончилась разгромом противника и взятием Великокняжеской. Приказываю:

1. Генералу Эрдели – овладеть Астраханью.

2. Генералу Врангелю – овладеть Царицыном. Перебросить донские части на правый берег Дона. Содействовать операции генерала Эрдели.

3. Генералу Сидорину – с выходом донских частей Кавказской армии на правый берег Дона, подчинив их себе, разбить Донецкую группу противника. Подняв восстание казачьего населения на правом берегу Дона, захватить железную дорогу Лихая – Царицын и войти в связь с восставшими ранее казачьими округами.

4. Прочим фронтам вести активную оборону.