Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

5. Разграничительные линии: между генералами Эрдели и Врангелем Благодарное – Яшкуль – Енотайск все для Эрдели.

6. О получении донести.

Великокняжеская, 8 мая. № 06796.

Главком Генерал-лейтенант Деникин, начштабглав Ген. – лейт. Романовский»[140].

Несмотря на то что первым ударил именно Врангель, главные успехи летней кампании были именно у Май-Маевского. Ибо перед ним был уже не монолитный Украинский фронт, а сборище битых в предыдущих боях бегунов.

Председатель ЦИК Украины Владимир Затонский признавался: «До мировой революции, до исторической миссии пролетариата, до всей сложности классовой борьбы в городе и деревне вооружённому, сознавшему свою силу, но столь же тёмному, как и до переворота, крестьянину-собственнику не было дела. Он видел одно. Большевики говорят: „Бей помещика, бери его землю, вооружайся“… Коммунисты поют: „Давай для государства хлеб, подчиняйся дисциплине“ (несколько позже: „Сдавай оружие“). Диалектика менее всего соответствовала мужицкому способу мышления, и немудрено, что разворошенная сплошь, вооружённая и организованная на свой манер стихия обернулась против нас с такой же почти силой, как только что поднималась против гетмана или неудачника Петлюры».

По утверждению Вацетиса, «фронт к этому времени принял почти партизанский вид. Его регулярные части тонули и растворялись в гуще партизанских отрядов, облепивших их со всех сторон. В партизанской массе всё время шли глухие процессы внутреннего разложения. Последнее являлось следствием многих причин, в том числе отсутствия твёрдого политического стержня во многих отрядах. Кулацкая стихия, переполнявшая ряды таких отрядов, стремилась к собственному политическому оформлению и выходу на арену борьбы в качестве самостоятельной силы»[141].

Сложно, конечно, представить себе «кулацкие» отряды в рядах Красной армии, но в любом случае «рельсовая война» Мая и жёсткие походы-погромы Шкуро сделали своё дело по разложению Украинского фронта, легко разгонявшего петлюровских сечевых стрельцов, но натолкнувшихся на железную стойкость корниловцев-дроздовцев-марковцев-алексеевцев. Май нащупал ахиллесову пяту Гиттиса и ударил точно по ней. 1-й армейский корпус («цветной») генерал-майора Кутепова танковой кувалдой ухнул по бригаде Махно, которому красные перестали поставлять оружие и боеприпасы, опасаясь измены. Махновцы побежали, потянув за собой разложенные ими же полки 13-й армии Анатолия Геккера. При этом на станции Попасная тяжёлый танк белых MkV «Риккардо» вступил в дуэль с красным бронепоездом. Подбив паровоз, он поселил настоящий ужас в рядах красноармейцев, никогда не видевших танка и убегавших от одного его появления.

В зияющую стокилометровую дыру хлынули «волки» 3-го Кубанского корпуса ставшего генерал-лейтенантом Андрея Шкуро, догнавшие Махно у Гуляйполя. «Загрызли» батьку так, что его бригада практически перестала существовать. Сам Махно, заявивший, что красные специально пропустили ненавистных ему «дроздов», чтобы уничтожить «1-ю повстанческую дивизию», фактически открыл фронт.

Геккер (со слов Всеволодова) докладывал: «Отступающую армию остановить нет сил: люди митингуют, арестовывают своих командиров, были случаи расстрелов, с поля сражения исчезают целые команды и батальоны… В 13-ю армию прибыл сам Троцкий. Вид его был ужасный. Начались аресты и массовые расстрелы…» При этом наркомвоенмор обещал тем, кто выжил в децимации, что «Харькова мы ни в коем случае не сдадим».

Словно услышавший его Кутепов отбросил за Северский Донец сразу две армии красных и, взяв Славянск, пошёл на Харьков. 5-я пехотная дивизия генерал-майора Михаила Виноградова – на Мелитополь и Бердянск. Навстречу ему из Крыма выгнал противника и вышел в Таврию 3-й армейский корпус генерала Добророльского.

Шкуро пошёл по степям Таврии к Днепру, на Екатеринослав (приказа ему на это никто не давал, Шкуро был сам себе хозяин). В городе он освободил пятьсот арестованных офицеров, которых готовили к потоплению на барже. Кубанцы практически не заметили, как смяли на пути к Днепру целую 14-ю армию под командованием наркома внутренних дел Украины Климента Ворошилова. Что в этот момент делал «первый красный офицер», непонятно. Его лоскутная армия разбежалась, едва собравшись, открыв прямую дорогу на Харьков.