Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Мстительный Троцкий помнил, что Ворошилов в компании своих приятелей Иосифа Сталина и Сергея Минина ещё годом ранее, в Царицыне, всячески воспевали партизанщину и на дух не переносили лелеемых наркомвоенмором военспецов. Именно при этом триумвирате царские полковники и генералы объявлялись «контрой», отправлялись под арест на волжскую баржу, а то и в «штаб к Духонину». Настал час расплаты, и Ворошилова отдали под трибунал за сдачу Харькова. Однако ревтрибунал сам пришёл в замешательство: столь феерическим непрофессионализмом поразил его командарм. Как заявил о Ворошилове член РВТ, военный комиссар Центрального управления по формированию Красной армии Украинской ССР Моисей Рухимович: «Командовать может ротой, батальоном, с натяжкой, полком. Командармом быть не может – не умеет… Его нельзя было назначать командующим…» Рухимович оправдал его. Как выяснилось, на свою голову. В 1937 году благодарный Ворошилов завизировал смертный приговор наркому оборонной промышленности СССР Рухимовичу.

Как впоследствии писал о «первом красном офицере» Лев Троцкий, Ворошилов «оказался тем, чем был всегда: ограниченным провинциалом без кругозора, без образования, без военных способностей и даже без способностей администратора».

Кутепов утюгом прошёл Донбасс и бросил в рейд на Харьков 1-ю Терскую казачью дивизию генерал-майора Сергея Топоркова. Терцы огненным смерчем прокатились 600 вёрст по красным тылам, охватив Харьков с севера и северо-запада и отрезав его от помощи извне.

10 июня Кутепов взял Белгород, 11-го вошёл в Харьков. Счастливый Май на радостях подарил полку, первому ворвавшемуся в Харьков, эшелон с углём. Потом как-то нелепо оправдывался: «Виноват! Но такое радостное настроение охватило». Ещё бы не охватить – его «цветная гвардия» по пути из Донбасса до Харькова разнесла 59 красных полков, 9 кавалерийских, 5 отдельных батальонов, 2 дружины и 5 бронепоездов!

Южный фронт трещал, как ореховая скорлупа. Троцкий сокрушённо признавал, знакомясь с положением дел у Геккера: «Армия находится в состоянии полного упадка. Боеспособность частей пала до последней степени. Случаи бессмысленной паники наблюдаются на каждом шагу. Шкурничество процветает…»[142]

11 мая в наступление пошёл Врангель. Танки и бронепоезда были бесполезны, ибо отступавшие красные во многих местах испортили единственную железнодорожную ветку Тихорецкая – Царицын. Зато как следует развернулась в степях многочисленная белая конница.

Кстати, именно Врангель был инициатором создания больших конных масс, способных лучше всяких танков прорывать или обходить проволочные заграждения и окопы противника. Как он сам писал: «Еще в декабре 1918 года я представил Главнокомандующему доклад о желательности создания особой инспекции конницы и настоятельной необходимости срочно приступить к воссозданию старых кавалерийских полков. Однако вопрос этот так и не получил разрешения. В армии имелось большое количество кавалерийских офицеров, были некоторые полки, весь офицерский состав коих почти полностью находился в армии… С большим трудом удалось получить разрешение на сформирование полка 12-й кавалерийской дивизии; где-то на Кавказе формировались изюмцы; наконец, при моей помощи удалось развернуться собравшимся у меня на Кубани ингерманландцам. Некоторые части отдельными взводами или эскадронами действовали при пехотных дивизиях. Большое число кавалерийских офицеров находилось в тылу, служило в казачьих частях или в пехоте. По приезде моем в Ростов я поручил начальнику штаба подробно разработать вопрос об укомплектовании и развёртывании отдельных кавалерийских эскадронов и сведении кавалерийских полков в высшее соединение. Собрав комиссию из имеющихся в армии старших представителей старых полков конницы, выяснив наличное число офицеров старых частей, я наметил сформирование двух – четырех полковых кавалерийских дивизий. Подробно разработал вопрос о снабжении их лошадьми, сёдлами и оружием. Составил для представления Главнокомандующему кандидатский список начальников».

Контроль над всеми южными казачьими областями и конезаводами дал возможность для формирования ударных соединений, способных действовать в степных районах, где, собственно, и пролегал боевой путь Кавказской армии. В лесной зоне они были бесполезны, но на пути в Царицын оказались лучше всяких танков и бронепоездов.

Располагая лучшей в мире иррегулярной кавалерией, Белая армия могла решать серьёзные тактические задачи при несплошном фронте. К середине июня 1919 года в составе ВСЮР числилось: 2 конных корпуса в составе Добровольческой армии (3-й конный генерала Шкуро и 5-й кавалерийский Юзефовича), 4 – в составе Кавказской армии (1-й и 2-й Кубанские Покровского и Улагая, 4-й конный Топоркова и Сводный Савельева), 4 – в Донской (генералов Алексеева, Секретёва, Иванова и Мамонтова). Итого – 10 корпусов (не считая вспомогательных кавалерийских подразделений) общей численностью до 31 тысячи сабель.