Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Троцкий наконец понял, откуда грозит погибель большевизму, и срочно начал собирать войска для противодействия новой угрозе. Добивать Колчака можно было и малыми силами, а Южный фронт теперь был объявлен главным. Под лозунгом «Все на борьбу с Деникиным» с Урала перебрасывались 6,5 дивизии и 3 дивизии с Украины. 16 июля наркомвоенмор писал в приказе: «Вся страна заботится теперь об Южном фронте. Нужно, чтобы командиры, комиссары, а вслед за ними красноармейцы поняли, что уже сейчас на Южном фронте мы сильнее Деникина. Воинские эшелоны и маршрутные поезда снабжения непрерывным потоком идут на юг. Теперь всё это… нужно вдохновить идеей решительного наступления…»[147]

Характерная телеграмма Ленина тех дней: «Мобилизовать всех служащих советских учреждений мужского пола от 18 до 45 лет. Мобилизованные отвечают по круговой поруке друг за друга, и их семьи считаются заложниками в случае перехода на сторону неприятеля или дезертирства или невыполнения данных заданий…»

К началу августа 1919 года против окрепшего Деникина уже находились 180 тысяч штыков и сабель при 700 орудиях. Фронт возглавил Владимир Егорьев (бывший Генерального штаба генерал-майор, бывший начальник штаба 1-й гренадёрской дивизии. Его тогдашний командир генерал-лейтенант Григорий Янушевский числился во ВСЮР). Против Врангеля была сосредоточена ударная Особая группа экс-полковника Василия Шорина (50 тысяч), сколоченная из остатков битых им по очереди 9-й и 10-й армий. Против Май-Маевского – группа Владимира Селивачёва (Генерального штаба генерал-лейтенанта) из 8-й, 13-й и левобережной части 14-й армии (до 40 тысяч).

Выбор Троцким Селивачёва можно объяснить лишь шагом отчаяния. Генерал имел устойчивую репутацию корниловца, поддержал августовский мятеж 1917 года и лишь чудом не угодил в Быхов, откуда открывалась прямая дорога в Ледяной поход. В Красную армию он угодил лишь по призыву в декабре 1918 года и не без оснований многими подозревался в сочувствии Белому движению. Гетман Павло Скоропадский давал ему блистательную характеристику и называл его «редко честный человек». Даже Ленин телеграфировал 16 сентября 1919 года в Военный совет Южного фронта, указывая на возможность измены Селивачёва. По удивительному совпадению, генерал умер на следующий день после этой телеграммы. По официальной версии, от сыпного тифа, по неофициальной – был отравлен. Ещё через две недели к белым перебежал его бывший подчинённый командарм-8 Андрей Ратайский (бывший генерал-майор) со своим начальником штаба бывшим Генерального штаба полковником Александром Нечволодовым. Весьма возможно, что перебегать они собирались все вместе.

Троцкий серьёзно взялся за создание красной конницы. В составе группы Шорина из остатков партизанской конницы раненого Думенко была сколочена внушительная кавалерийская бригада вахмистра Семёна Будённого, которой по силам уже было тягаться с кубанцами и терцами. В начале августа Шорин всеми силами навалился на Врангеля, выдавив кубанцев из Камышина.

Тяжелейшие трёхнедельные бои обескровили обе армии, и барону пришлось вернуть конницу Мамонтова с левого берега Волги назад и даже начать эвакуацию Царицына.

Давление Шорина ослабло, лишь когда во всю мощь развернулся рейд по красным тылам 4-го Донского корпуса генерала Мамонтова. Рейд был разработан начальником штаба Донской армии генералом Келчевским, для чего личный состав корпуса в 3400 сабель был усилен до 6 тысяч сабель, 3 тысяч штыков, 103 пулемётов, 12 орудий и 3 броневиков (отбором донцов лично занимался Мамонтов, отсеивая слабых и немощных душой).

Кельчевский рассчитал, чтобы удар донской конницы пришёлся встык изготовившимся к наступлению двум ударным группировкам красных, дабы внести путаницу в руководство 8-й и 9-й армиями. Из Урюпинской Мамонтов переправился через Хопёр в районе станции Добрянская у Новохопёрска и, сминая 40-ю стрелковую дивизию и кав-бригаду красных, устремился прямо на Тамбов, где находилась одна из баз Южного фронта. Утерявший связь с Селивачёвым Шорин вынужден был предпринимать срочные меры для противодействия, но свободных резервов у него не было. Пришлось Селивачёву выделять из состава 8-й армии 31-ю дивизию, а Шорину из состава 9-й – 36-ю, чтобы преградить путь донцам. Однако Мамонтов, поставив вверх дном Тамбов, 15-тысячный гарнизон которого бесследно исчез, уже шёл на Козлов, где располагался штаб фронта. Штаб мигом умчался в Орёл.

Каменев вынужден был посылать резервные 56-ю, а затем и 21-ю стрелковые дивизии не Шорину для натиска на Царицын, а в погоню за неуловимым Мамонтовым. Донец же, легко опрокидывая слабые заградотряды, огнём и мечом прошёл через Козлов, Раненбург, Лебедянь, Елец, Грязи, Касторную. По ходу рейда донцы уничтожали гарнизоны, разрушали связь, сжигали склады, распустили несколько десятков тысяч мобилизованных большевиками солдат по домам. Более того, из пленных красноармейцев и местных крестьян была создана 1-я Тульская добровольческая пехотная дивизия (1790 штыков) под командованием полковника Фёдора Дьяконова.