Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

«Будем справедливы: Мамонтов сделал большое дело, и недаром набег его вызвал целую большевистскую приказную литературу, отмеченную неприкрытым страхом и истерическими выпадами. Сам Бронштейн, находившийся тогда в районе набега и с необычайной поспешностью отбывший в Москву, писал по дороге: „Белогвардейская конница прорвалась в тыл нашим войскам и несёт с собою расстройство, испуг и опустошение пределов Тамбовской губернии…“[150] Взывал тоном ростопчинских афиш: „На облаву, рабочие, крестьяне… Ату белых! Смерть живорезам!..“ И в конце концов смилостивился над „казаками, обманутыми Мамонтовым“, приглашая их сдаться: „Вы в стальном кольце. Вас ждёт бесславная гибель. Но в последнюю минуту рабоче-крестьянское правительство готово протянуть вам руку примирения…“»

Но Мамонтов мог сделать несравненно больше: использовав исключительно благоприятную обстановку нахождения в тылу большевиков конной массы и сохранив от развала свой корпус, искать не добычи, а разгрома живой силы противника, что, несомненно, вызвало бы новый крупный перелом в ходе операции».

Был ещё один фактор, объективно повлиявший на успехи Мамонтова, – выступление формируемого в Саранске Донского корпуса Филиппа Миронова, самовольно ушедшего на фронт. После Вёшенского восстания казаков большевики подозрительно относились к популярнейшему Миронову и приставили к нему в качестве политработников отличившихся в расказачивании комиссаров Болдырева, Ларина, Рогачева, дабы те присматривали за буйным донцом. Сам Миронов, побывав в родной Усть-Медведицкой и наслушавшись об ужасах геноцида, бомбардировал письмами Совнарком и лично Ленина, доказывая им ошибочность курса на тотальную «контрреволюционность» казачества и пагубность политики истребления. Ответов не получал, зато подозрения в его нелояльности, особенно у Троцкого и руководства РВСР, выросли многократно. Давать такому в руки целый боеспособный корпус было крайне опасно, поэтому его формирование постепенно спускали на тормозах, сделав ставку на корпус более лояльного Будённого.

Поняв, что доверия он уже не обретёт, и прослышав про рейд Мамонтова, Миронов решил, что его час настал. Он решил не дожидаться приказа и сам 23 августа 1919 года выступил на фронт, но уже не только против белых, но и «комиссаров», то есть за простой народ. Он выпустил в Саранске прокламацию:

«Измученный русский народ, при виде твоих страданий и мучений, надругательств над тобою и твоей совестью – никто из честных граждан, любящих правду, больше терпеть и выносить этого насилия не должен.

Возьми всю власть, всю землю, фабрики и заводы в свои руки.

А мы, подлинные защитники твоих интересов, идём биться на фронт с злым твоим врагом генералом Деникиным, глубоко веря, что ты не хочешь возврата помещика и капиталиста, сам постараешься, как это ни тяжело, все силы приложить спасти революционный фронт, спасти завоевания революции.

Мною подана 23 августа такая телеграмма:

Пенза, штаб 9-й армии. Прошу передать Южному фронту, что я, видя гибель революции и открытый саботаж с формированием корпуса, не могу находиться дольше в бездействии, зная из полученных с фронта писем, что он меня ждёт, выступаю с имеющимися у меня силами на жестокую борьбу с Деникиным и буржуазией.

На красных знамёнах Донского революционного корпуса написано: вся земля крестьянам, все фабрики и заводы – рабочим, вся власть трудовому народу в лице подлинных Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов, избранных трудящимися на основе свободной социалистической агитации. Долой самодержавие комиссаров и бюрократизм коммунистов, погубивших революцию.

Я не одинок. Подлинная исстрадавшаяся по правде душа народа со мною, и в этом залог спасения революции.

Все так называемые дезертиры присоединятся ко мне и составят ту грозную силу, пред которой дрогнет Деникин и преклонятся коммунисты.

Командующий Донским революционным корпусом

гражданин Миронов.

Зову всех любящих ПРАВДУ и подлинную СВОБОДУ в ряды корпуса»[151].

Троцкий тут же объявил уже не комкора, а «полковника Миронова» вне закона и выслал на перехват конницу Будённого. Который в тот момент крайне был нужен для рубки с кубанцами под Царицыном или для ловли донцов Мамонтова. В итоге лишь 13 сентября Будённый смог перехватить мироновцев, а самого своевольного комкора арестовать и отдать под трибунал. За это время Врангель сумел отстоять «красный Верден», а Мамонтов отправил свой грандиозный обоз на Дон, успешно завершив прорыв соединением со Шкуро.

Кавказская армия уже не наступала, а только сдерживала красных. Деникина это не особенно волновало – Колчак уже не отступал, а бежал. Смысла тратить силы на поход вдоль Волги уже не было. Поэтому все силы необходимо было сосредоточить на участке наступления Май-Маевского, который уже просто гнал перед собой украинские армии красных.