Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

5-й кавкорпус Юзефовича взял Гадяч, Конотоп и Бахмут, генерал Шиллинг высадил десант Сводно-драгунского полка в Одессе на поддержку офицерского восстания в городе, а 7-я дивизия Бредова вошла в Киев одновременно с наступающими с юга сечевыми стрельцами Петлюры. К Петлюре Деникин доверия не питал, но на данный момент тратить на него лишних сил не хотелось – с галичанами были установлены временные «разграничительные линии».

7 сентября Кутепов с «цветными» был уже в Курске, 8-го в Щиграх. Под Курском в селе Софроновка его конный разъезд из 2-го Корниловского полка задержал знаменитую певицу и киноактрису Надежду Плевицкую, которую ещё Николай II называл «курским соловьём». Знал бы Кутепов, что его корниловцы привезли в штаб его будущую убийцу.

Сидорин бросает Мамонтова в новый рейд на Лиски и Таловую. На этот раз ловить его взялись сам Будённый, кавгруппа Блинова, 21-я стрелковая дивизия и 22-я железнодорожная бригада. Но генерал вновь сделал финт и ушёл на Воронеж. Теперь уже сам Сидорин, поддерживая кавалерию, форсировал Дон и отбросил красных на линию устье реки Икорец – Кумылженская – Арчедин[152].

Шкуро продвинулся до Орла, Кутепов взял Кромы и Ливны, разъезды белых видели у Тулы. Юзефович взял Новгород-Северский. Пали Сумы, Обоянь, Старый Оскол, Фатеж, Рыльск. Штаб Южного фронта отступил ещё дальше, в Серпухов. Московское правительство серьёзно готовилось к эвакуации (как некогда Иван Грозный), а большевики – к уходу в подполье. Вывозили ценности, печатали фальшивые царские сторублёвки. ЧК пускала в расход заложников и арестованных «буржуев». Троцкий обещал: «Мы уйдём, но так хлопнем дверью, что мир содрогнётся…»

Следует заметить, что огромный успех Добровольческой армии как раз был связан со стратегической прозорливостью Деникина, сосредоточившего (хотя и со стоившим ему Москвы опозданием) все усилия на левом фланге наступления.

Таким образом, ему удалось обмануть своих коллег из Генерального штаба, работавших у Троцкого в РВСР и уверенных в том, что направление главного удара ВСЮР будет именно из Царицына. Как раз так, как кричал на всех углах Врангель. Подтверждением этому служит отрывок из воспоминаний командюжа Александра Егорова: «Здесь небезынтересно отметить то обстоятельство, что главное командование по-прежнему продолжало придерживаться своей старой точки зрения относительно основного участка борьбы против Деникина… 1 октября главком высказался по этому поводу вполне определенно, указав Шорину, что центр тяжести операции против Деникина лежит на нём (т. е. на Юго-Восточном фронте), причём указывалось, что характер возложенных на 9-ю и 10-ю армии задач должен и на будущее оставаться неизменным»[153].

Иными словами, Деникина ловили на Волге, а он пошёл на Москву вдоль Днепра.

К началу октября Деникин достиг своего наивысшего могущества. Его армии контролировали 16–18 губерний и областей, пространством в 810 тысяч квадратных вёрст с населением в 42 миллиона человек. Всё это ещё предстояло «переварить» и сохранить. Реальных сил для этого не было, оставалось лишь уповать на суворовские быстроту, глазомер и натиск.

Теперь уже пополнение армий за счёт пленных было не благом, а проблемой Деникина.

В пиковый период могущества главкома ВСЮР к октябрю 1919 года в их составе числилось около 150 тысяч штыков и сабель (более 40 тысяч конницы), из которых 20 тысяч были рассредоточены на Черноморском побережье (против Грузии) и в Терско-Дагестанской области (против горцев, Азербайджана и Астрахани). Пленные по неписаному закону считались «собственностью» того подразделения, которое их захватило. Отбирали наиболее сытых и хорошо одетых, остальных же отправляли в тыл в распоряжение коменданта. К примеру, в Белозёрском полку полковника Штейфона до 90 % списочного состава являлись бывшими красноармейцами. Как правило, это были солдаты эпохи Первой мировой войны, знакомые с оружием и воевавшие не за совесть, но за страх. К этому времени обычная практика «пленных не брать» стала уходить на второй план из-за больших потерь в боевых частях. Собственно, те, кто их «не брал», первопоходники, кадровые офицеры, ушедшие с Корниловым в Ледяной, с Поповым в Степной, с Покровским в Кубанский походы, уже исчислялись единицами. Добровольческий дух уже давно был «размыт» серой массой усталых и озлобленных на всё на свете людей. По признанию Штейфона, через его Белозёрский полк за 7 месяцев прошли более 10 тысяч бойцов. Кто там из них выжил за два года безумной бойни?

При такой текучке говорить о какой-либо убеждённости армии в идеях «Единой и Неделимой» уже не приходилось. Воевали преимущественно сами за себя, лишь бы выжить во всеобщей бойне. Если «цветные» полки как-то старались соблюдать традиции, высокий моральных дух и поддерживать культ вождей и героев Белого движения, то остальные части были весьма далеки от идеалов Деникина.