И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Поскольку ледники постоянно то надвигались, то отступали, изменения окружающей среды могли происходить несколько раз в столетие – слишком часто, чтобы гены успевали подстроиться. Организм наших предков не мог измениться за такое короткое время, чтобы приспособиться к новым условиям. Кроме того, у них не могли так быстро развиться новые структуры мозга, куда были бы уже встроены новые модели поведения, подходящие для изменившейся окружающей среды. А потому их мозг сделал следующее: разработал набор инструментов для моментального создания новых моделей поведения и передачи их из мозга в мозг. Эти инструменты: пластичность, абстрагирование, метапознание, язык, социальное обучение, способность к точному подражанию, умение понимать других, аргументация и рассуждение. Эти способности обеспечили исключительное адаптивное преимущество, которое отличает людей от животных. Кроме того, у человека был достаточно большой мозг, чтобы хранить там все культурные навыки. И самое главное, люди жили в группах, где выработались все необходимые социальные механизмы, позволявшие упорядочить жизнь.

В неблагоприятной среде лишь очень немногие представители человеческого племени – особо талантливые или удачливые – могли в качестве новаторов вносить изменения в привычное поведение. Но поскольку все остальные уже приобрели способность с легкостью имитировать все лучшее и новое, причем делать это с большой точностью, то новые модели поведения быстро и эффективно распространялись в группе от мозга к мозгу и заменяли собой старые. Включившись в этот процесс, предки современного человека эпохи плейстоцена, в отличие от их предшественников, живших в менее хаотичной среде, очень быстро изобрели молотки, научились добывать огонь и готовить пищу, а также придумали много других технологий. Статус-кво, существовавший миллион лет, рухнул за несколько поколений.

Тела наших обезьяноподобных предков были плохо приспособлены к меняющемуся миру, но их сознание начало меняться быстрее, чем тела. Генетическая эволюция развернулась другой своей стороной: теперь гены обеспечивали способность создавать, изменять и накапливать идеи, убеждения и методы. Люди начали формировать культуру, а потом она стала той средой, в которой наше развитие вышло на новый этап.

Культура формировала гены, а гены формировали культуру. И хотя эти два процесса протекают параллельно, но около полутора миллионов лет назад они объединились и с тех пор совместно двигают нашу эволюцию[183].

Находясь в условиях непредсказуемости, мы научились преодолевать замедленные темпы генетической эволюции, ведь в то время медлительность могла стоить нам жизни. Хаос ледникового периода привел к культурной адаптации, благодаря чему мы больше не ожидаем генетических изменений, которые должны нас спасти, когда все вокруг идет кувырком. Теперь, когда быстро меняется окружающая среда, быстро меняемся и мы.

Представьте себе группу древних предков современного человека, которые десятилетиями жили в саванне, но изменившиеся условия вынудили их мигрировать в леса. Поскольку никто не знал, как жить в лесу, поначалу все придерживались старых навыков и представлений о жизни, старых убеждений, норм и обычаев. В итоге люди голодали, получали травмы и становились пищей для хищников, потому что старые приемы и методы, подходящие для саванны, плохо работали в новых лесных условиях. Но нашлись новаторы, которые обнаружили, что есть более подходящие для жизни в лесу модели поведения, инструменты и навыки. У них появились первые последователи, которые начали все это воспроизводить. Позже к ним присоединились и сомневающиеся. И так постепенно, по мере того как новая культура становилась все более сложной, они все вместе отбросили устаревшие привычки. В рамках одного поколения эта группа людей перешла к новым традициям и обычаям. Когда в лес перекочевала новая группа покинувших саванну, там тоже никто понятия не имел, что делать. Но, вступив в контакт с первой группой лесных обитателей, они начали быстро меняться, причем приспосабливались даже лучше, чем первые поселенцы. Им уже было проще избежать смерти, болезней и голода.

Теперь представьте себе группу игуан, которые мигрировали в тундру, гонимые недостатком пищи. В условиях медленной генетической эволюции выжить – означало бы вытащить счастливый лотерейный билет. А если бы тундра исчезла столетие или два спустя, победителям лотереи пришлось бы опять рассчитывать исключительно на удачу. Этот бег с препятствиями в конце концов уничтожил бы их. Тогда как люди благодаря тем же трудностям стали сильнее.