И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Газета лучше журнала. Морское побережье лучше, чем улица. Сначала лучше бежать, а не идти шагом. Возможно, придется попробовать несколько раз. Нужно наловчиться, но этому легко научиться. Даже детям это нравится. Как только получится, проблем уже быть не должно. Птицы редко подлетают близко. Однако под дождем промокнет очень быстро. Если это будет делать сразу много людей, то могут возникнуть проблемы. Человеку нужно много места. Если нет никаких осложнений, все может пройти спокойно. Камень послужит якорем. Но если он оторвется, второго шанса уже не будет.

Читая это, вы можете почувствовать, что совершенно не уверены, о чем тут речь. Но если я скажу, что в тексте описывается воздушный змей, то во второй раз вы уже будете читать с совершенно другими эмоциями – иначе быть не может. Это просто то, что случается с вами. Мы не решаем и не выбираем, чувствовать уверенность или неуверенность, мы просто так чувствуем. Бертон говорит, что уверенность – это не знание, это эмоция, которая ощущается как знание.

По его словам, то, что делает мозг, по большей части происходит «ниже сознательного уровня, а затем проецируется в сознание». Он говорит, что мозг постоянно что-то просчитывает – например, как лучше всего дотянуться до чашки кофе или вести машину во время разговора. То же самое и когда мы испытываем жажду. «Когда в организме нарушается водно-солевой баланс, мы это чувствуем, испытываем жажду, а затем, возможно, уже сознательно переводим это на язык слов: „Я хочу пить“».

Как говорит Бертон, то же самое происходит, когда мы чувствуем уверенность или неуверенность. «Когда вы говорите, что два плюс два равно четырем, и чувствуете, что это правильно, – как вы думаете, почему это происходит? Потому в вас встроена некая врожденная математическая программа? Или потому, что вы усвоили это с детства, когда вас учили, что это правильный ответ? Как бы то ни было, в мозге есть что-то, что заставляет вас ощущать уверенность на подсознательном уровне – таким же образом, как вы ощущаете жажду, которую невозможно не чувствовать, даже если вы не говорите об этом вслух».

Бертон попросил представить, что вы видите в толпе лицо, которого там быть не должно. Например, на отдыхе в Белизе вы видите своего дедушку, хотя он давно умер. «Вы физически почувствуете, что это действительно может быть ваш дедушка, у вас появится интуитивное чувство уверенности, которое можно выразить в процентах». Вы могли бы сказать, что на десять процентов уверены – это ваш дедушка. Но если бы вы разглядели его получше, то действия вашей внутренней уверенности дали бы более точный результат. Стоило бы подойти ближе к этому человеку, чтобы проверить, насколько вы правы, и чтобы выяснить, поможет ли дополнительная информация скорректировать процент.

«Ощущение уверенности – это на самом деле расчет мозга на подсознательном уровне. По множеству эволюционных причин оно переходит в сознание как сочетание расчета и чувств, а размышления при этом отсутствуют. Это ощущение похоже на знание. Это грандиозный и удивительный фокус эволюции».

Как объяснил Бертон, убеждения и сомнения лучше рассматривать как процессы, а не как предметы. Это не шарики в банке, не книги на полке и не файлы в компьютере. Убеждение и сомнение возникают, когда нейроны в ассоциативных сетях создают ощущение уверенности или ее отсутствия. Когда эти сети смещают вес этого чувства в ту или другую сторону, мы чувствуем, что утверждение либо истинно, либо ложно.

«Кажется – я имею в виду, может, это потому, что я потратил на это столько времени, – но это настолько интуитивно очевидно, что, к сожалению, я не могу поверить ни во что иное».

* * *

Пообщавшись с Энтони Магнабоско и изучив шаги по проведению уличной эпистемологии, которые снижают или повышают чувство уверенности – это чувство знания или незнания, – я отправил по электронной почте письмо Джошу Калле и Дэвиду Брукману, чтобы узнать, есть ли какое-то продвижение в их исследовании законов глубокой агитации.