Я не старею, я меняюсь. Разговор с позитивным психотерапевтом

В моей родительской семье всегда любили и ценили юмор. В детстве отец с выражением читал нам с сестрой Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки», хохотал, и мы присоединялись к его радостному настрою, тогда как всю соль ироничной украинской мовы и пикантность некоторых ситуаций смогли осознать в полной мере несколько позже. Моему детскому сердцу были ближе «Приключения Чиполлино» Джанни Родари, зачитанные до дыр. В подростковом возрасте в нашу жизнь пришли Ильф и Петров, их «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». В компании одноклассников цитаты из этих романов служили своеобразным паролем, сразу давали понять, кто есть свой. Да и как можно было обойтись без изящного «В детстве таких, как вы, я убивал на месте – из рогатки»; устрашающего «Помните, у нас длинные руки!»; оптимистичного «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!»? Позже я полюбила рассказы Чехова, его тонкую иронию. Несколько раз предпринимала попытку ближе познакомиться с героями Диккенса, но его «Посмертные записки Пиквикского клуба» одолеть не смогла. Английский юмор девятнадцатого века оказался мне недоступен.

В семье звучали шутки, смех, безобидные приколы. Отец был небольшого роста, невыдающейся внешности, но море обаяния – это про него. Найти общий язык с любым человеком, которого видел впервые, умел за пару минут. Над собой легко мог посмеяться. Он рано облысел, но на любую попытку уколоть его по этому поводу, звучало глубокомысленное: «На действующем вулкане растительность не растет», что должно было дать понять собеседнику, какой острый ум и кипучая работа мысли скрыты под голым черепом. Впрочем, когда человек знакомился с ним поближе, все вопросы отпадали сами собой, отец действительно был весьма интеллектуальным и эрудированным человеком. Мамин рост превышал отцовский сантиметров на восемь. Мама статная, высокая, красивая, да еще и туфли на каблуках любила носить. Родителей это нисколько не смущало, они любили ходить под руку и со смехом рассказывали после прогулки, как хихикали им вслед встречные молоденькие девчонки. «Что они понимают, глупышки», – улыбалась мама.

Зачем человеку дано умение смеяться? В природе ничего «лишнего» не бывает. Возможно, правы те, кто говорит, что смех является защитным механизмом для мозга. И включается этот механизм при встрече человека с чем-то непонятным, нелогичным. Те люди, которые не страшились непонятной ситуации, не впадали в уныние и могли посмеяться над происходящим и над собой в данных обстоятельствах, выживали, в отличие от тех, кто пребывал в печали. Не удивлюсь, если окажется, что чувство юмора и смех сыграли свою положительную роль для человека в эволюционном процессе.