Языки свободного общества: Искусство

Нас снова заставляют обсуждать некую искусственно сочиненную ситуацию, которая имеет косвенное отношение к реальному положению дел. Современный человек I в этой картине якобы обречен на пребывание и передвижение в навязанной ему психологически враждебной среде: «Кто спрашивал простого пешехода, хочет ли он каждый день по дороге на службу и обратно видеть здания, киоски, афиши, вывески в стиле модерн, функционализм, не-обрутализм, деконструктивизм и т. п.? Кто спрашивал его, прежде чем все это соорудить, превратив его жизненную среду в неиссякаемый источник эстетического, а значит, и психического дискомфорта: понравится ли ему подобный экстравагантный шик? Ставил ли себя мысленно хотя бы какой-нибудь упоенный своими строительными фантазиями homo ludens на место того, кому придется видеть эффектно взлетающие или причудливо растекающиеся конструкции не в макете или на цветном фото и даже не из окна туристического автобуса, а ежедневно проходя мимо них, при этом каждый раз замечая, что конструкция никуда не улетела и не расплылась, и от этого испытывая досадное чувство, что его просто принимают за дурака.» и т. д.

Не будем задаваться вопросом, кого спрашивал сам L. T. По-видимому, никого. Оставим ожидание улетевшего музея Гуггенгейма в Нью-Йорке или растекшейся Casa Mila в Барселоне на долю умного пешехода. Поговорим о совпадениях.

Послушайте:

«Современный человек, входя в мир предлагаемых ему зрелищ, музеев, эстрадного бума, телевидения, музыкальных концертов, открывая дома книгу, купленную накануне, следуя по своим делам среди стекла, металла и пластических изысков современного города, начиненного яркостью рекламы, заражающего ритмами всеобщей динамики <…> пребывает и находит себя в культурной среде, насыщенной переменчивостью и острым чувством событийности»8. Правда, тут цитируемый автор, в противоположность L. Т., видит необходимую и полезную роль современного (авангардного) искусства, которое «в чистой, элитарной форме <. > ищет для людей то, что станет затем способом их преображенного представления о мире». Из одной и той же посылки можно сделать разные выводы, это не новость. Меня занимает не различие, а сходство: посылка в обоих случаях рождена, как говорили в иные времена, на кончике пера. Вообразите себе реального жителя Парижа, Аондона, Вашингтона, Рима: шансы увидеть «по дороге на работу» пластические изыски значительно уступают шансам увидеть традиционную архитектуру, включая ордерную; в самом Нью-Йорке надо будет поискать маршруты, вводящие в состояние эстетически-психического дискомфорта, – скажем, торопясь мимо музея Гуггенгейма по Парк-авеню, он не получит необходимые для этого импульсы, а в центре Вашингтона ордерной архитектуры избежать будет и вовсе невозможно.

Оба автора, если они не имеют в виду под современным человеком жителя бразильской столицы, словно не помнят, что в облике городов, входящих в класс «современных», отложилась долгая архитектурная история. Следует ли реформированной по L. Т. Французской академии художеств брать на себя ответственность за дальнейшую застройку Парижа, если «современный I» парижанин может, избегая посещать Дефанс, свободно гармонизировать себя, остановившись перед колоннадой Аувра или прогуливаясь по площади Согласия?

Что на самом деле объединяет обоих авторов – это ла-путианское конципирование в стороне от действительных процессов, а заодно и от серьезной современной мысли.

Их современный человек I изобретен за письменным столом – и там же обречен существовать, прежде чем покинет этот мир. Иначе нетрудно было бы заметить, что движение по «дороге на службу» или «по своим делам» происходит по преимуществу в муниципальном или частном транспорте, что человека за рулем больше занимает не экстравагантный шик, на который и глядеть некогда, а пробки и места для парковки, а человек на остановке или внутри автобуса, как и пассажир метро в часы пик, получает и вовсе другие пространственно-пластические импульсы. Зато – и это не новость – куда больше, неизмеримо больше визуальных впечатлений он получает сегодня не на улице, не в музеях и галереях, даже не из иллюстраций к любимому литератору, а у телевизора и, в последние годы, у компьютерного дисплея, которые L. Т. оставил безо всякого внимания. Между тем тут Родос! Можно не заглядывать в статистические данные, в М. Маклюэна или Ж. Бодрийяра, достаточно заглянуть к соседям по дому, чтобы заметить, что критические для современности процессы происходят здесь. И если у Идеальной Академии нет возможности гармонизировать, упорядочить, дисциплинировать эту сферу, внести сюда дух рациональности и трезвой аналитической мысли, то уже по одной этой причине пора оставить ей нынешнюю роль более или менее почитаемого реликта.