Языки свободного общества: Искусство

В утопии свободного общества, какой ее рисует L. Т., сквозь идеальные очертания античной модели проступают угловатые формы «вечевой» демократии, как власти большинства. Обыденному сознанию неведомо, что подлинная демократия есть демократия прав и свобод для всех (в отличие от античной), в том числе и для меньшинств, в конечном счете и в особенности – для меньшинства из одного. Большинство не принимает модернистских и постмодернистских извращений? Власть должна отечески, патриархально, охранить большинство, т. е. пресечь разгул. Народу полезны большие дозы классицизма – власть должна поддержать классицизм и насаждать его, сделав своим агентом Академию, особый уникальный организм, хранящий и выделяющий аполлоническую вещественно-духовную субстанцию. Никто не должен сомневаться в том, что большинству хочется именно ордерной и статуарной гармонии и что в душе «толпы» неосознанно живет древний пластический грек.

За всем этим стоит презумпция не только безусловной власти большинства, но и однородного общества – без различных интересов, вкусов, стремлений, групп, личностей; оно должно состоять по преимуществу из людей «практичных и трезвомыслящих»… О судьбе людей непрактичных и мыслящих нетрезво невозможно думать без боли.

Что там ни говори о плюрализме, правах и свободах, а в осадок выпадает монотонная, идеально ложноклассическая республика, которую можно устроить только насилием, да и то – на время.

Невзирая на десятки о– и отговорок, антиутопия L. Т. воплощает изящно орнаментированную свободолюбивыми отступлениями тоску по диктатуре и неволе. Если первая часть статьи пародировала произвольное и не вполне ответственное гуманитарное витийствование, то к концу оно постепенно уступает место фантомам специфической формы обыденного сознания. Сохраняя везде персональную интонацию и на маргинальном материале, А. Таруашвили – в образе L. Т. – сублимировал психологию заключенного, который после многих лет тюрьмы не может освоиться с волей; он воображает себе свободу как продукт отечески-надзирательского внедрения полезных образцов мышления, поведения и принятия решений.

Я полагаю, что изобретение L. Т. – несомненная удача А. Таруашвили. Он не прост, этот возможный персонаж: хитроумное сплетение трезвых рассуждений с воздушными конструктами, справедливых банальностей с экстравагантными выходками, рассудительности с ожесточенным раздражением, сомнительных аксиом – с растянутыми логическими выкладками, призывов к диалогу – с высокомерным менторством, видимого историзма – с пренебрежением историческими фактами, постоянные самоопровержения, пародирование, едва на волос отстоящее от прямой речи, – нешуточное дело создать столь многогранный энигматический образ, для разоблачения которого требуется пристальное чтение.

Спасибо автору – этой фикцией он нас еще раз и своевременно предупредил.

И теперь мы можем позволить себе расслабиться. Расстанемся с проблемой на чем-нибудь положительном.

Пьер де Бурдей, Сьёр де Брантом, оставил нам свидетельство неакадемического, зато живого и аутентичного переживания гармонических законов ордера и власти совершенных архитектонически-статуарных форм. Описание роскошных празднеств, устроенных Марией Австрийской, сестрой императора Карла V, он завершил следующим наблюдением.

«.Сеньоры, дворяне, придворные кавалеры всласть насмотрелись тогда на стройные лодыжки, колени и бедра дам, представлявших нимф, коих платье, более чем короткое, предлагало глазу непривычно прекрасное зрелище; все мужские взоры, минуя лица, всегда открытые и доступные для обозрения, обращались вниз, к ногам красавиц. И многие кавалеры, кого созерцание женских лиц оставляло равнодушными, влюбились в эти хорошенькие ножки, ибо в том здании, где красивы колонны, не менее хороши должны быть фризы и архитравы, а роскошные капители изящно вылеплены и любовно отполированы до блеска.»

Прекрасный пример.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Которая, по мнению В. Татаркевича, в XIX в. деградировала до лозунга. – Tatarkiewicz W. A History of Six Ideas. Warszawa: PWN, 1980. Р. 136.

2 Jacques Barzun. From Dawn to Decadence: 500 Years of Western Cultural Life. New York: HarperCollins, 2000. P. 333.

3 Об этом, кстати, напоминает недавно вышедшая книга под названием «Не классический идеал» (Not the Classical Ideal: Athens and the Construction of the Other in Greek Art. Beth Cohen ed. Leiden: Brill, 2000.

4 См., напр.: Nicolaus Pevsner. Academies of Art. Past and Present. Cambridge, 1940. Р. 82.