Языки свободного общества: Искусство

10 Кстати будет заметить, что сотериологический жанр в сочетании с лапутианским образотворчеством далеко не чужд отечественной гуманистике. Вот пример из уже цитированной книги. «.. Неудачи с проводимыми в европейском духе реформами на этот раз оказались провидческими. По всей очевидности, конец XX века в России ожидает нового Петра, который на этот раз смог бы „прорубить окно" уже на Восток» (Искусство Нового времени…, с. 226). Оторопь берет прежде всего от простого воспоминания, что окна из России принято прорубать человеческими костями и замуровывать ими же. Новый Петр в этом отношении вряд ли будет отличаться от Первого и от Промежуточного. Уже одно это обстоятельство заставляет не торопиться с ожиданием нового Петра – надо отдышаться.

А теперь попробуем выглянуть в воображаемое окно и представить себе пейзаж, который откроется нашему взору. Ближайший план образуют новые среднеазиатские султанаты во главе с прежними коммунистическими боссами, только недавно еще бывшие нашим собственным Востоком и предлагавшие возможность черпать оттуда восточнокультурную субстанцию полными пригоршнями; мы этого не сделали, напротив, навязывали им последние плоды «проекта модерна», как полагается говорить в наше постмодернистское время. Далее – талибы, где-то за ними или, вернее, внутри них – Бен Ааден с его модернизированными методами хранения восточных ценностей. А далее – куда ж нам плыть? К иранским аятоллам? К иракскому диктатору? В постмаоистский Китай? В посткимирсеновскую Северную Корею? Или в испорченную демократией и рыночной экономикой Южную (или Сингапур? Гонконг? индустриализированную Японию, где осталось не так уж много монахов, а самураев и вовсе мало?), или – куда трагичней для восточной идеи – в Индию, затеявшую жить, хоть и не без трудностей, по стандартам западных демократий, проводящую экономические реформы, которые делают ее одной из мировых экономических держав, обладающую третьей по величине армией в мире и испытавшую в Раджастанской пустыне пять ядерных устройств? Или, может быть, на Ближний Восток, где этнические кузены, полные ненависти и отчаяния, убивают друг друга из-за клочка горы, на котором более двух с половиной тысячелетий назад стоял один важный храм, а потом поставили другой?

Не стоит ли прежде прорубания виртуального окна открыть наличную форточку и узнать, какой нынче век на дворе?

И. Г. Яковенко РАЦИОНАЛЬНЫЙ идеал и свобода

К проблеме природы человека и логики исторического процесса

Статья Л. И. Таруашвили лишает читателя душевного спокойствия, рождая бурю противоречивых эмоций и массу мыслей. Это в высшей степени стимулирующее чтение. Редкий случай, когда с энтузиазмом соглашаешься и через строчку с жаром возражаешь автору. Необходимо время, чтобы мысли и эмоции устоялись, с тем чтобы сформировалась возможность развернутого и связанного суждения.

Проблема состоит в том, что во многом мне близка авторская интенция. Ключевой культурологический тезис автора – классическое искусство идеально подходит к обществу, построенному вокруг либеральных ценностей, – не вызывает возражений. Действительно, классическое искусство формирует строй чувств, систему мироощущения, необходимую для человека правовой демократии. Более того, личностно, на уровне индивидуальных предпочтений, классика – это мое. Нигде на земном шаре я не отдыхаю душой так, как в руинах античных полисов. Это некие истоки, к которым хочется припадать снова и снова. То место, в котором в минуты несбыточных мечтаний хочется жить и умереть. Однако Создатель поместил нас в совершенно иной мир, назначил другие эпохи и определил нам в удел иные пространства. Более того, как и все во Вселенной, античность ограничена во времени и пространстве. Она ушла в прошлое и обрела статус идеала, относительно которого, то приближаясь, то отдаляясь, развивается евро-атлантическая цивилизация. Причем природа такого движения или колебания относительно античности в процессах саморазвития задана не сформулированными, не познанными до конца, но от этого не менее императивными законами исторического развития.

Воспроизведем в самом конспективном изложении логику Леонида Иосифовича. Обращаясь к проблеме академий художеств в современном обществе – месту и общекультурным функциям этого института, – автор фиксирует трансформацию такого рода, которая означает искажение исходной природы академий. По его мнению, «историческое назначение АХ состоит в защите, поощрении и развитии классического стиля». Автор настаивает на том, что произошел отказ от этого назначения. Одни АХ «сами превратились в очаги декадентства, другие культивируют идеологическое доктринерство, третьи соединяют декадентство с идеологическим доктринерством и барочной помпой». При этом они сохраняют само название «Академий художеств», что вызывает особенно горькие чувства у автора, который видит в этом подмену и некое злостное перерождение. Л. И. Таруашвили поражает нелепость, нелогичность и противоестественность такой подмены.