Языки свободного общества: Искусство

Среди присущих человеку потребностей, а значит и среди механизмов, детерминирующих его поведение, лежит потребность в наркотизации. Она носит достаточно универсальный характер, фиксируется у многих млекопитающих (например, слонов). Приверженность к наркотизации замечена у некоторых обезьян, которые с этой целью съедают перезрелые забродившие плоды. Специальная проблема – является ли эта потребность некоторым побочным эффектом универсальной модели психики, функционирование которой построено на балансировании в поле вознаграждения (чувства комфорта) и наказания (чувства дискомфорта), либо имеет иную природу. Однако в человеческом сообществе наркотизация отчетливо обретает ряд регулятивных функций. Она оказывается механизмом снятия стрессов. Вокруг потребления наркотиков формируется широкое поле культурных феноменов и механизмов – ритуалы, формы общения и др. Наконец, наркотизация оказывается механизмом регулирования на следующем за отдельным индивидом уровне – на уровне локального сообщества, субкультуры, цивилизации, человечества как целого. Психогенные и социогенные дезадаптанты обретают в наркотиках механизм выбывания из жизни, а общество очищается от генетического и социального груза. В эпохи переломов наркотизация оказывается одним из механизмов выведения из жизни целых слоев, неспособных к вписыванию в новые условия. Наконец, зашедшие в исторический тупик племена, народы и цивилизации характеризуются усиленным употреблением наркотиков. Это не только критерий кризиса, но и механизм трансформации одних и исчезновения других. Как ни чудовищно все это звучит, с точки зрения поверхностно-гуманистического сознания, отказывающегося признать трагедию бытия, мир устроен именно таким образом. По непостижимым для человека причинам киты выбрасываются на берег, переплодившиеся лемминги уходят с освоенной территории и погибают. Поведение человека не менее иррационально с точки зрения механизма индивидуального выживания. Очевидно, что природа не антропоцен-трична, а поведение людей детерминируется факторами и силами, не поддающимися интерпретации с точки зрения рационально понимаемой «пользы».

Может показаться, что телеология влечения человека к смерти и механизмы наркотизации как факторы общеисторического процесса не имеют отношения к теме нашего разговора, однако это не так. Как мне представляется, здесь возможна мировоззренческая отправная точка, которая позволит приблизиться к пониманию явления. А это означает: познать реальность в ее обусловленности, не заслоняясь псевдообъяснениями, почерпнутыми из сферы «субъективных факторов», признать объективный статус рассматриваемого явления, вписать его в такую картину, где исследуемое предстанет как необходимое. Труд сложный, а результат относится к тому роду знания, в котором «многая печали», но это, на наш взгляд, единственная продуктивная позиция.

Дело в том, что «в эпоху высоких скоростей и стрессов» музыка Моцарта и Гайдна оказывается лучшим средством гармонизации человеческой личности лишь для того, кто воспитан в классической культуре. Прежде всего здесь возникает проблема языка и, соответственно, языкового барьера. Классическое искусство не оперирует универсалиями на антропологическом уровне. Как и всякая другая эстетическая система, это язык. Целостно и адекватно она воспринимается человеком, воспитанным в лоне европейской цивилизации. Автор этих строк многажды наблюдал примечательную картину – турецких крестьян, бредущих среди античных развалин. Эти симпатичные простые люди, воспитанные в другой цивилизации, воспринимают прекрасные образцы ордерной архитектуры как часть природной среды. Примерно так мы реагируем на облака или деревья, растущие по краям дороги. Люди, воспитанные вне классического искусства, не интериоризировавшие его язык, не воспринимают классику адекватно и не испытывают потребность в общении с нею.

Я далек от утверждения, что эти люди совсем не воспринимают и не постигают классические образцы. Как принадлежащие европейской культуре, они связаны некими нитями с классикой, чувствуют токи, идущие от классического искусства. Но для них преимущественным языком эстетического самовыражения стал масскульт или авангард, постмодерн и т. д. Эти эстетические системы связаны целостностью европейской цивилизации, порождены ею. Они несут в себе некоторые моменты того эйдоса, который с предельной полнотой выражается в классике. Поэтому восхождение по пути эстетического образования оказывается принципиально возможным для европейца. Но пока это восхождение не произошло, объект нашего исследования решает задачи гармонизации в рамках той эстетической системы, в рамках того подъязыка, который он освоил.