Языки свободного общества: Искусство

Следующая проблема связана с ответом на вопрос, что лучше – Гайдн, группа «Калинов мост» или композиции Джими Хендрикса. Дело в том, что генеральное суждение по конструкции «лучше или хуже вообще» возможно лишь с точки зрения аналитика, абстрагирующегося от конкретной ситуации. Как культуролог, я готов согласиться с тем, что искусство классического стиля – по понятию – лучшее средство, способное вернуть душевное равновесие и чувство собственного достоинства человеку, живущему в современном мире. Но актуально лучшим для него оказывается то искусство, которое он принял и освоил. То, которое соответствует его личностной природе. То, которое он природнил экзистенциально. Не существует никаких критериев или механизмов, позволяющих измерить глубину личностного переживания, оценить его субъективную значимость или меру культурной адекватности, вызванную воздействием конкретного произведения на конкретного человека. Все это сущности, слава Богу, не объективируемые. Как человек, принадлежащий европейской цивилизации, я знаю один-единственный социальный механизм, способный ранжировать феномены культуры и произведения искусства в зависимости от меры необходимости, адекватности, от того, насколько они в данный момент выполняют извечные функции искусства – вписывают человека в мир, способствуют воспроизводству культурного космоса, оказываются каналом его эволюции и т. д. Это рынок, базирующийся на свободном выборе потребителя.

Я убежден в том, что возможности любого рода манипуляции и навязывания воли или мнения отдельной группы людей свободному обществу, обществу, где потребитель голосует бумажником, конечны. Массовый конформизм, пассивность и идиотизм маленького человека имеют свои пределы. Если «эстетически неприятные впечатления» навязываются человеку на улице, то он волен переехать жить на другую, старомодную, улицу. Для этого не надо что-либо понимать, рефлектировать и идеологизировать. Достаточно просто переживать дискомфорт в современной среде и, очутившись однажды в среде, гармоничной человеку, с точки зрения Леонида Иосифовича, пережить такое дорогое чувство покоя, защищенности, соразмерности мира и личности. Зрелый рынок мгновенно отвечает на любые сколько-нибудь значимые в статистическом отношении запросы, неважно, осознаны они или нет. Эстетический и психологический комфорт/дискомфорт – существеннейший фактор, определяющий потребительское поведение. Травмирующее психику человека здание лишится жильцов и арендаторов. Тираж авангардного издания книги не может превысить объем специфического круга ценителей. Отвечая на потребность в добром, старом, классическом оформлении, другое издательство выпустит ту же книгу необходимым массовым тиражом, и т. д.

Свобода воли человека – один из фундаментальных догматов христианства, конституирующего нашу цивилизацию. Не стоит забывать или игнорировать это обстоятельство, ибо убеждение в свободе воли – не менее важный элемент евроатлантической цивилизации, нежели ордерная система и искусство классического стиля. И если объективные исторические процессы, реализующиеся в массе человеческих выборов, текут не в том направлении, которого нам бы хотелось, не соответствуют нашим объяснительным моделям, то продуктивнее разобраться с самим собой – изменить модели понимания, откорректировать наши планы и устремления в соответствии с объективными тенденциями развития, а не стремиться «подправить» реальность.

Отход от классического стиля – капитальный факт истории мировой культуры. Это процесс разворачивается не менее полутора веков. Говорить о случайностях, моде, временных тенденциях, о фатальном сцеплении суммы субъективных факторов – значит прятать голову в песок. Происходящее должно быть осознано как закономерность и необходимость. Здесь можно усмотреть признаки глубокого кризиса нашей цивилизации, ее мутации. Наконец, свидетельство снятия, то есть конца. Единственное, чего нельзя себе позволить, – видеть в этом нечто противоестественное, случайное и непостижимое.