Языки свободного общества: Искусство

Конечно же, классическое наследие нуждается в культивирующей поддержке. Судьбы же АХ зависят от того, сохранится ли европейская цивилизация в ее устойчивых характеристиках. Кризис авангардистского экспериментирования, усталость общества от зашедшего в тупик мелькания имен и направлений очевидны. Но кризис идет глубже. Есть ощущение, что вырисовывается процесс снятия самого искусства, по крайней мере в тех формах, которые мы связывали с этим феноменом. На его место приходит какая-то новая реальность – культурная игра, культурная деятельность, нечто, чему не дано еще имени. Это что-то по-другому функционирует в культуре, имеет другую природу, формирует иные связи. Возможно, мы свидетели кризиса, по завершении которого искусство стабилизируется в новых, но устойчивых формах, сохраняя континуитет с историей искусства. Однако гарантий у нас нет, возможно, мы переживаем процесс снятия искусства.

Далее, впадая в известное противоречие сам с собой, Ае-онид Иосифович находит объяснение происходящего в смене исторических эпох и изменении исторического субъекта.

Этот ход авторской мысли мне близок. Надо сказать, что авторская классификация исторического субъекта патриархальный – постпатриархальный – свободный человек соотносится с классификацией исторического субъекта индивид—паллиат—личность, разработанной автором этих строк совместно с А. А. Пелипенко (см. Пелипенко А. А., Яковенко И. Г. Культура как система. М.: Языки русской культуры, 1998). В концепции Таруашвили мне не хватает указания на то, что постпатриархальный человек представляет собой паллиативную форму и, как всякая паллиация, является переходным. Далее, Леонид Иосифович очень уж не любит постпатриархального человека. Его портрет, при всей точности характеристик и наблюдательности автора, далек от научной беспристрастности. Наконец, нет и следа понимания объективного характера возникновения, существования, а значит, и последующего снятия постпатриархального человека и его эпохи. Нет указания на то, что постпатрирхальный человек возник как адаптивная реакция на изменение социокультурного универсума, что он живет на земле как может, честно выполняя свои функции и ту роль, которая ему отведена. Впрочем, жанр полемических заметок не предполагает с необходимостью такого уровня объективизма.

Так как же быть с идеей АХ? Пока жива наша цивилизация, ее стержневые институты и традиции следует сохранять. Другой стратегии, если мы осознаем себя европейцами, у нас нет. Но и гарантий успеха на этом пути не существует. Гомер был одним из стержней античности. Культурные люди, для которых было важно осознавать себя не варваром, но греком, знали наизусть хотя бы несколько песен из «Илиады» и «Одиссеи». Другая линия воспроизводства самотождественности античного мира связана с театром. Но однажды, повинуясь неотвратимому историческому императиву, ставшие массовыми носители нового, идущего на смену качества осознали книгой книг Библию, тексты Гомера – ненужными побасенками, а театр – греховным зрелищем. И никакие достоинства самой высокой греческой классики не спасли античный мир.

В широкой исторической перспективе нравственный долг носителей высокой культуры состоит не только в оформлении и систематизации новых доктрин и эстетических систем, идущих на смену, но в сохранении и систематизации уходящего. Создание энциклопедий и компендиумов фиксирует этап самоописания иссякшей цивилизации. Мы не знаем и не можем знать, переживает ли наша цивилизация очередной кризис, либо мы – свидетели последнего кризиса. Мы просто должны выполнять свой долг перед историей, цивилизацией и Создателем.

Л. И. Таруашвили ЗАМЕТКИ ПО ПОВОДУ КРИТИКИ

а) по поводу критики Бернштейна