История московской полиции

Первый документ, который описывает фактический состав сыскной части, носит название «Список чинов Управления Московской сыскной полиции», относящийся к 1885 г. В источнике указано 25 сотрудников сыскной полиции. Девять из них служат в управлении с 1881 г., причем семеро – с июля этого года. В двух случаях точно указана дата начала службы – 11 июля 1881 г. Таким образом, мы можем предположить, что данное управление было фактически сформировано в июле 1881 г., спустя два месяца после издания нового закона. Это подтверждается и тем фактом, что первый начальник сыскной полиции, Н. Н. Струков, был утвержден в должности 1 июля 1881 г.

В источнике перечислены: начальник управления, один чиновник и девять полицейских надзирателей. Один из надзирателей, А. Торгиевский, заведовал адресным столом. Таким образом, вместо 12 полицейских надзирателей, положенных по штату, налицо было максимум 8 (поскольку есть вероятность, что часть надзирателей трудилась в адресном столе). Обращает на себя внимание относительно большое количество писцов (8 человек).

В итоге на 9 оперативных сотрудников (восемь надзирателей и одного чиновника для особых поручений) мы имеем 11 канцелярских служащих (делопроизводитель, его помощник, начальник адресного стола, имеющий статус полицейского надзирателя, и вышеупомянутые писцы). Получается, что сотрудники канцелярии составляли более многочисленную группу (44 %), чем собственно сыщики (36 %). Таким образом, на первом этапе московская полиция имела серьезный некомплект сотрудников и была объединена с другим учреждением.

Судя по немногочисленным документам, сотрудниками сыскной полиции становились опытные полицейские или судебные следователи. Обычно они уже имели серьезный опыт службы.

Так, В. А. Актаев, служивший в Московской сыскной полиции чиновником, имел за плечами десятилетний опыт не слишком удачной службы в армии, после чего шесть лет работал в наружной полиции квартальным надзирателем, затем – чиновником полицейского резерва, потом – помощником пристава. В итоге был назначен чиновником сыскной полиции, где и прослужил еще восемь лет, заслужив награду за раскрытие ограбления Госбанка и орден Станислава 2-й степени.

Десять лет писарем, затем помощником квартального надзирателя, а потом и собственно квартальным надзирателем прослужил в наружной полиции Н. Я. Уваров, назначенный в 1881 г. чиновником Московской сыскной полиции.

Его коллега, В. П. Чистяков, напротив, девять лет служил судебным следователем в сельской полиции, затем поступил на службу в Московскую сыскную полицию сначала помощником делопроизводителя, а затем и чиновником.

Следует отметить, что в то время налаженной системы подготовки сыщиков не существовало, так же как и традиции обучать кадры. Все указанные выше начальники и чиновники до назначения на свои посты не служили в сыскной полиции. С другой стороны, понятно, что судебные следователи, а также сотрудники полиции имели опыт разыскной работы. Логично предположить, что обычно в сыскную полицию переводились те сотрудники, которые показывали способности к этому виду деятельности.

О деятельности Московской сыскной полиции в этот период известно мало. Она порой успешно расследовала преступления, но при этом ее сотрудники широко практиковали вымогательство в виде получения «вознаграждения» за найденные вещи и деньги (обычно речь шла об определенном проценте от найденного). Эта практика была фактически узаконена, то есть считалось, что если пострадавший захочет передать награду через руководство подразделения, то это вполне нормально. Нередко объявлялась и награда за поиск преступников. Судя по воспоминаниям москвичей, сотрудники сыскной полиции в то время буквально вымогали эти «награды». Неофициально дела обычно делились на выгодные, то есть сулившие «награды», например поиск сбежавшего мужа или жены, и невыгодные. Вторые стремились отработать только на бумаге.