История московской полиции

Стоит добавить, что в 1914 г. был открыт еще и кабинет научно-технической экспертизы. В нем проводились экспертизы на дактилоскопию, сверку гильз с пистолетом, изучение гильз и пистолета, исследование волос, микрофотографирование, химические анализы. За первые пять месяцев своего существования московский кабинет сделал 160 экспертиз, среди которых 60 % заключались в исследованиях документов, 20 % в проведении дактилоскопических экспертиз, 10 % составляли исследования крови, 8 % химических исследований и 2 % прочих.

Шестой отдел включал статистическую часть и музей, организованный в начале века В. И. Лебедевым и восстановленный при Кошко. Здесь хранились инструменты (фомки, «куклы») и оружие, применяемые преступниками, сохранялись описания наиболее типичных и наиболее выдающихся нарушений закона. Наличие музея серьезно способствовало обучению сотрудников.

Статистическая часть занималась составлением упомянутых выше месячных и годовых статистических отчетов на основе докладов сотрудников полиции, а также составлением различных схем и графиков, позволявшим руководству анализировать работу сотрудников.

Кроме полицейских надзирателей, агентов и руководителей, в число сотрудников полиции входили и служащие, то есть сотрудники, выполнявшие вспомогательные функции (швейцары, уборщики и т. д.). Так, среди сотрудников полиции были машинисты, печатавшие документы. Служил в полиции и свой швейцар, как видно из материалов дела, вызвавшего у Аркадия Францевича следующее замечание: «Не нахожу слов, чтобы выразить свое негодование к халатному отношению к своим обязанностям дежурных Н. и рассыльного». Дело в том, что в предыдущую ночь здание полиции, точнее, ее музей были ограблены. Исчезло несколько «кукол» (пачек фальшивых денег). Под подозрение попали полотеры, над которыми, как выяснилось, отсутствовал всякий надзор. Позднее в здании также пропадали вещи, теперь уже из шкафчиков полицейских надзирателей.

Разумеется, за подобные провалы виновные получали наказания, в первую очередь внеочередные дежурства и выговоры в приказе. Наибольшее негодование начальника вызывали случаи пьянства среди сотрудников. Приказы о запрещении пить во время нахождения на службе издавались практически каждый год.

За пьянство во время работы виновные получали выговоры и даже увольнялись. Ведь пьяный сотрудник полиции мог натворить бед. К примеру, полицейский надзиратель 3-го разряда Куль, будучи пьяным, задержал троих ни в чем не повинных лиц, избил их и в результате был доставлен вместе с задержанными в участок чинами наружной полиции. После разбирательства он был уволен со службы приказом градоначальника, а о его действиях было сообщено в прокуратуру для возбуждения дела и передачи его в суд.

Были и дисциплинарные взыскания. Так, полицейский надзиратель Шаустов, проходя по двору дома градоначальства, не отдал честь (поклоном) проходившему градоначальнику, А. А. Адрианову, что и было им замечено. Ему было сделано строгое внушение и объявлено семь суток ареста. Отсидев семь суток на гауптвахте, Шаустов, скорее всего, осознал, как надо приветствовать руководителя московской полиции. Но буквально через месяц не счел нужным поприветствовать своего непосредственного начальника. Поскольку у начальника сыскной полиции ранг был пониже, чем у градоначальника, невнимательный сотрудник получил семь дежурств вне очереди.

Впрочем, чаще встречались более серьезные нарушения. Всем сотрудникам полиции было запрещено делать ставки на тотализаторе. Вообще, всем чинам полиции, в том числе и сыскной, было строго запрещено посещать городские сады, увеселительные заведения, бега и скачки без особого разрешения начальника сыскной полиции или чиновника полиции. Исключением было дежурство на бегах двух сотрудников сыскной полиции (одного представителя летучего отряда и одного полицейского надзирателя из местного отделения). Негодование начальника также вызывал факт общения с подследственными за пределами управления. Существовали особые запреты, касающиеся проституток. Так, сотрудники сыскной полиции могли задерживать проституток, только если они проходили по ведомым ими делам, а сотрудники канцелярии вообще не имели права их задерживать.

В 1910 г. в московской полиции служили начальник сыскной полиции, его помощник, 5 чиновников сыскной полиции (4 по штату и 1 приписанный), 63 полицейских надзирателя (3 вне штата) и 19 приписанных городовых. Также на службе числились 12 вольнонаемных агентов (вне штата). Следует отметить, что это были именно сотрудники полиции, а не ее осведомители. Эти люди и вели оперативную деятельность сыскной полиции.

В канцелярии работали также делопроизводитель, его старший и младший помощники, журналист (он же архивариус) и фельдшер. Кроме того, к сыскной полиции было приписано еще 4 служителя, один из которых исполнял обязанности швейцара, и команда из 23 городовых во главе с околоточным для конвоирования, арестов, обходов, проверок, обысков и обслуживания постов сыскной полиции. Всего в Московской сыскной полиции в 1910 г. числилось 134 сотрудника.