История московской полиции

Чаще всего на предприятии служили один околоточный надзиратель и двое-трое городовых, которые ему подчинялись. Исключением была Прохоровская Трехгорная мануфактура, где одному околоточному подчинялось шестеро городовых. В другом случае три предприятия, вероятнее всего расположенные рядом (фабрика Жако, фабрика Шлахтермана и завод Гоппера), находились в зоне ответственности одного надзирателя, которому были подчинены трое городовых. Кроме того, на 38 предприятиях служило по одному городовому[197].

Следует заметить, что все эти сотрудники были не объединены в отдельную структуру, а приписаны к соответствующим участкам и числились в их списках. Таким образом, фактически они входили в обычную территориальную структуру наружной полиции. Известны случаи, когда сотрудник, прослуживший то или иное время в фабрично-заводской полиции, переводился в обычную полицию или наоборот.

О деятельности фабрично-заводской полиции свидетельствует прошение на имя московского обер-полицмейстера К. Н. Зайцева от директора Московского металлического завода. Он пишет о том, что полицейский надзиратель на его заводе успешно боролся с воровством рабочих завода, тайно выносивших заводские изделия, боролся со скупщиками краденого и незаконными торговцами вином на территории завода[198].

Сотрудникам фабрично-заводской полиции вменялось в обязанность сообщать руководству о конфликтах рабочих и хозяев, по возможности добиваясь компромисса[199]. В целом фабрично-заводская полиция была частью наружной полиции, выделяясь только расположением.

Руководство местными подразделениями полиции

Особенностью управления полиции на местах был тот факт, что формально все участки и полицейские дома напрямую подчинялись начальнику полиции и центральному управлению. Промежуточные структуры полицейской власти отсутствовали.

На практике эту роль играли полицмейстеры, каждый из которых отвечал за одно из отделений города. Формально они выполняли обязанности инспекторов, проверяющих, не имея права отдавать собственные приказы и не отвечая за положение в своих отделениях.

Даже их канцелярии формировались за счет внештатных писцов и околоточных надзирателей, которые выделялись из состава сотрудников подчиненных им участков.

Взаимоотношения начальников участков и смотрителей полицейских домов также не были официально урегулированы. Конечно, пристав, согласно Табели о рангах (чин 7-го класса), стоял выше смотрителя полицейского дома (чин 10-го класса). Но формально последний не был ему подчинен.

Обращает на себя внимание и отсутствие специализации среди сотрудников полиции. Единственная специальная служба, фабрично-заводская полиция, фактически оставалась частью традиционной территориальной системы, не имея собственной структуры управления.

На практике среди околоточных существовало негласное разделение обязанностей, когда кто-то специализировался на административной, а кто-то на разыскной работе[200]. Однако это разделение не было закреплено законом, то есть зависело от индивидуальных договоренностей и воли начальства, и не подкреплялось специальной подготовкой.

Оценивая структуру московской полиции в целом, следует отметить ее территориальный характер, наличие специализации только на уровне центрального управления, отсутствие представителей последнего на местах (кроме как у сыскной полиции с 1908 г.) и нечеткость взаимоотношений между руководителями на местах.

Глава IV Сотрудники московской полиции

14. Нижние чины

Рядовые сотрудники полиции носили звания городовых и служителей. Подавляющая часть нижних чинов принадлежала к категории городовых. Именно они были теми сотрудниками полиции, а для многих москвичей и представителями власти вообще, с которыми сталкивались простые обыватели.

Свои звания низшие чины полиции получили в ходе реформ 1881 г. Москвичи откликнулись на это переименование шуткой о том, что как «в лесу есть леший, в реке водяной, так и в городе – городовой». Городовые упоминаются в литературе, их часто можно увидеть на фотографиях того времени. Но практически всегда эти персонажи обезличены, сами городовые редко привлекали внимание современников.

К счастью, в архивах сохранилось несколько сот личных дел московских городовых, кроме того, существуют и другие документы, связанные с ними, что позволяет нам выделить многие важные факты, характеризующие данную социальную группу.

Однако на практике существовало еще одно условие – по своему происхождению все известные нам городовые принадлежали к крестьянскому сословию. Хотя неизвестны никакие нормативные акты, закрепляющие эту норму, она подтверждается во всех известных личных делах и списках московских городовых. Более того, в личных делах, где упомянуто место рождения или образовательное учреждение, которое они закончили, они всегда указывают те или иные деревни. Следовательно, мы видим, что они не просто принадлежали к сословию крестьян, но и фактически были выходцами из деревень.