История социологической мысли. Том 2

(а) Чертой классического фрейдизма был инстинктивизм (концепция либидо в разных ее вариациях), то есть весьма непопулярное течение в американских социальных науках 20–30‐х гг. и противоречащее общему направлению исследований личности в культуре. (б) Фрейд склонялся к тому, чтобы рассматривать культуру как прежде всего репрессивную силу по отношению к желаниям индивидов, то есть придерживался традиционной дихотомии индивида и общества, преодоленной американскими мыслителями, которые сконцентрировали внимание на взаимопроникновении индивидуальных и общественных факторов. (в) Перспектива Фрейда была перспективой универсалистской. Иначе говоря, он стремился выяснить механизмы человеческой психики как таковой, а не уловить психические особенности отдельных обществ, что для антропологов XX века стало главной задачей. Весьма характерно, что из последних ортодоксальных фрейдистов только Гёза Рохейм оспаривал релятивизм сторонников психокультурализма[471], так же как Эрнест Джонс в свое время оппонировал Малиновскому, когда тот подверг сомнению тезис об универсальности эдипова комплекса. (г) Антропологические идеи Фрейда (см., например, «Тотем и табу», 1913, и «Человек Моисей и монотеизм», 1939) должны были казаться антропологам, воспитанным на концепциях Боаса, чрезвычайно анахроничными как по причине своего спекулятивного характера, так и потому, что они опирались на эволюционизм. Иными словами, Фрейд как таковой едва ли был понятен американским антропологам. Им нужен был тот Фрейд, который в период зарождения интереса к личности и культуре еще не существовал. Такого Фрейда позже создадут лишь первые представители так называемого неопсихоанализа: Карен Хорни (Karen Horney) (1885–1952), Гарри Стек Салливан (Harry Stack Sullivan) (1892–1949) и Эрих Фромм (Erich Fromm) (1900–1980)[472].

Для антропологических теорий общества и культуры особенное значение имели работы Абрама Кардинера (Abram Kardiner) (1891–1981). Он пересмотрел фрейдизм в направлении подобном тому, в каком это сделали вышеперечисленные представители неопсихоанализа[473]. Что более важно, вместе с антропологами, которые принимали участие в его семинарах (Ральф Линтон, Кора Дюбуа, Чарльз Уэгли, Карл Уизерс под псевдонимом Джеймс Уэст), Кардинер положил начало реальным исследованиям формирования личности в культуре, не ограничиваясь лишь литературным описанием культуры с помощью терминов психологической науки, как это сделала Рут Бенедикт в «Моделях культуры». Кардинер также не мог довольствоваться простой констатацией «изоморфизма» личности и культуры, он предпринял попытку обнаружить механизмы их взаимовлияния. Исследования Кардинера и его группы, результатом сотрудничества которой стали работы The Individual and His Society. The Psychodynamics of Primitive Social Organization (1939) и The Psychological Frontiers of Society (1945), направлялись целым набором довольно точных теоретических положений. Новшеством было применение в антропологии психологических техник (например, тестов Роршаха и тематической апперцепции), что явилось следствием перехода от спекуляции на тему психологии к конкретным изысканиям в области психологической науки.

Теоретические положения Кардинера были сформулированы в результате достаточно радикального пересмотра классического фрейдизма, основанного на изгнании из него уже упомянутых выше элементов (инстинктивизма, универсализма и эволюционизма) и отрицании концепции культуры как фактора репрессии (в частности, Кардинер полностью отказался от концепции superego). «Мы должны быть необычайно осторожны в наделении „человеческой природы“ теми или иными признаками, поскольку ничего подобного не существует; нам известны лишь своеобразные ее типы в своеобразных условиях среды и общества»[474]. Кардинер сделал основной упор на «адаптационный» аспект теории Фрейда: основные черты человеческой психики создаются в процессе приспособления личности к условиям и требованиям социальной среды. Но в своей концепции этой среды Кардинер не пошел в сторону социологизма: отношения культуры и личности основаны на взаимовлиянии, а предметом социальной детерминации не является личность индивида как целое.