История социологической мысли. Том 2

(б) По мнению критиков, с рассмотренными выше трудностями разграничения психологических и культурных переменных тесно связана постоянная неясность в вопросе о характере соединяющих эти переменные связей. Столь распространенные постулаты об «изоморфизме» культуры и личности, о культуре как «объективном аспекте личности» и о личности как «субъективном аспекте культуры» затрудняли выход из этого замкнутого круга, а некоторые авторы даже считали за честь стереть грань между проблематикой личности и проблематикой культуры. Иногда эта разделительная линия так или иначе обозначалась, вводились те или иные причинно-следственные объяснения, но чаще всего происходило бегство к тезису о взаимовлиянии. Единственным компромиссным выходом было признание привилегированного положения социализирующих практик, начало чему положил, как мы уже видели, Кардинер, затем это было усилено Эриксоном, Горером и другими авторами из круга неофрейдистов.

(в) Часто подвергалось критике также то, что обсуждаемые здесь исследователи демонстрировали склонность оперировать представлением культуры как гомогенного целого, которому соответствует относительно целостный тип личности. Эту склонность частично можно объяснить тем, что в то время антропологические исследования касались в основном первобытных обществ, а культурная антропология американского общества (Линд, Уорнер, Уэст) делала лишь свои первые шаги. И все же это плохое оправдание, поскольку ни одно из обществ не обладает абсолютно гомогенной культурой, в которой принимали бы участие в равной мере все его члены вне зависимости от пола, возраста, социального статуса и т. д.[479] Естественно, эта проблема приобретала с каждым разом все большее значение, поскольку исследования личности и культуры начинали охватывать сложные современные общества, то есть социумы, поделенные на классы, слои, «касты» и т. д.

(г) Критическую рефлексию вызвало также и то, что практики социализации были признаны окончательным объяснением и стабилизации общества, и социальных изменений, поскольку можно и следует, в свою очередь, поставить вопрос о том, почему эти изменения в определенных культурах протекают именно так, а не иначе, а это требует обращения к социальной структуре и другим фактам такого рода.

(д) В критической литературе обращалось внимание на явную у некоторых психокультуралистов тенденцию смешивать собственные теоретические конструкты с фактами и реифицировать такие, например, понятия, как «структура основной личности», «модели культуры» и т. д. «Идет поиск, – писали А. Линдсмит и А. Страусс, – чего-то вроде „настоящей внутренней личности“ или „аутентичного индивидуума“ как чего-то отличного от поведения. Таким образом, внутренняя реальность становится силой, проявляющейся в поведении, по которому и делали вывод о ее существовании»[480].

Существование этой «внутренней силы» нередко оказывалось вопросом веры, весьма устойчивой к противоречащим ей свидетельствам эмпирической реальности. По мнению критиков, вера вообще играла значительную роль в психокультурализме. Как пишут Д. Каплан и Р. Меннерс, представители этого направления «‹…› не подвергают сомнению существование групповой личности, а предполагают, что каждая культура обнаруживает какой-либо доминирующий тип личности. Поэтому вместо того, чтобы задаться вопросом, можно ли вообще охарактеризовать общество в категориях основной или модальной личности, они скорее ищут ответ на вопрос, какова природа его основной или модальной личности»[481].

Эти слабые места психокультурализма привели к тому, что его огромная в свое время популярность оказалась относительно кратковременной; бóльшая часть авторов этого круга, а среди них и сам Кардинер, была практически забыта. Победило мнение, которое Р. Шведер сделал motto своего заключения о дискуссионных достижениях этого направления: «‹…› Пришло время расстаться с доминировавшим до сих пор положением о том, что всё друг с другом связано воедино; пришло время серьезно рассмотреть гипотезу о том, что ничто ни с чем не связано и есть ли какие-то доказательства обратного»[482].

Психокультурализм и проблема социальной дифференциации