История социологической мысли. Том 2

Коллинз подвел итоги предыдущих концепций конфликта[943], находясь в немалой степени под их влиянием, хотя и необязательно под влиянием своих непосредственных предшественников. У Маркса он взял убежденность в неизбежности конфликтов и их главенствующей роли в обществе, а также в том, что способ получения средств к существованию оказывает решающее влияние на все сферы жизни его членов. При этом он отмежевался как от идеологической позиции Маркса, так и от его убеждения, что все определяют в конечном счете средства производства. Следует также отметить, что он принял совершенно иную концепцию человеческой природы: для Коллинза именно она является главным источником конфликтов, не зависящим от вида господствующего общественного строя. Помимо этого, Коллинз – в противоположность Марксу – высказывался вслед за Максом Вебером (которому посвятил отдельную книгу) в пользу многомерного рассмотрения социальной структуры, хотя в первую очередь был обязан ему идеей о ключевой роли организации. Пожалуй, именно под его влиянием Коллинз (как, впрочем, и Дарендорф, а в какой-то мере и Миллс) важнейшим разделением в организациях считал разделение на тех, кто дает распоряжения (order-givers), и тех, кто их получает (order-takers). Такова основа всякой социальной дифференциации, из которой зарождаются конфликты. С этой точки зрения экономические различия играют второстепенную роль и даже могут считаться вторичными по отношению к месту, занимаемому индивидом в организационной иерархии. Таким образом, классовая принадлежность определяется – в противоположность Марксу – участием во власти[944], а все институты человеческого общества следует анализировать в соответствии с «принципами теории организации»[945].

Однако главная оригинальность коллинзовской теории конфликта состоит не в этом, а, во-первых, в объединении макросоциологического анализа «стратификации и организации» с анализом микросоциологическим, анализа социальной структуры с анализом взаимодействия, выявляющим в ней отношения зависимости и принуждения; и, во-вторых, в чрезвычайно широкой трактовке влияния классовой ситуации на стиль жизни и образ мышления order-givers и order-takers. По мнению Коллинза, «‹…› опыт отдачи и выполнения распоряжений является основным фактором, определяющим мировоззрение и поведение индивида»[946].

Поворот к микросоциологии, редко осуществлявшийся авторами более ранних теорий конфликта, возникает здесь, с одной стороны, из нежелания рассматривать социальную структуру как то, что влияет на межчеловеческие отношения как бы извне, в то время как, согласно Коллинзу, она является по существу имманентным свойством этих отношений, с другой же стороны, из стремления перейти от абстрактных рассуждений о дифференциации общества на управляющих и управляемых к конкретному исследованию «политического» аспекта всех групп, будь то глобальное общество, государство, предприятие, церковь, школа или семья. Оотношения власти проявляются на всех уровнях общественной жизни и во всех ситуациях. Поэтому для Коллинза был столь важен Ирвинг Гофман, предоставивший инструментарий для описания связанных с нею ритуалов[947].

Социальные и психологические последствия разделения членов общества на отдающих и принимающих распоряжения в концепции Коллинза оказываются чрезвычайно глубокими, поскольку в игру вступает не только различие интересов и поведения, непосредственно связанного с защитой этих интересов, но и различие мировоззрений, а по сути всего стиля жизни. Первым свойственны энергичность, высокая активность, уверенность в себе, солидарность, крайняя степень отождествления себя с организацией, к которой они принадлежат, и мобилизации, они постоянно играют свою роль и демонстративно участвуют в ритуале власти, как это описывает Гофман. Принимающие распоряжения образуют совершенно иную культуру. Им свойственны пассивность, большая или меньшая степень отчуждения от «официального» мира, его ритуалов и идеологии, пребывание, говоря языком Гофмана, скорее за кулисами, нежели на сцене, более слабое ощущение связи с организацией, социальная атомизация, они больше ценят досуг, чем достижения в работе, и т. д. Это, разумеется, идеальные типы, то есть крайние деления шкалы, на которой есть место для разных градаций.

Несмотря на всю глубину различий между отдающими и выполняющими распоряжения, они не должны выливаться в открытый конфликт. В каждой организации есть свои «верхи» и «низы», но это отнюдь не означает, что в каждой ведется, хотя бы и скрытая, внутренняя борьба. Как раз наоборот: Коллинз эксплицитно обнаруживает, что в современном обществе подавляющее большинство конфликтов разыгрывается внутри класса отдающих распоряжения, и борьба ведется между различными его фракциями, представляющими организации разного типа, внешне похожими одна на другую и требующими аналогичного поведения, но нередко преследующими противоположные интересы.