Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Аналогичные работы одновременно с московскими были проведены и в Новгороде. И снова по повелению великого князя, которому не исполнилось и четырех лет, в Новгород приехал дьяк великого князя Григорий Загряжский, который передал новгородской администрации и новгородскому владыке Макарию повеление поставить «град древян» на Софийской стороне. Строился этот «град древян» на средства всех новгородцев – по решению дьяков новгородских Якова Шишкина и Фуника Курцева «роскинуша примет городовой денежнои, то город ставили, на весь град: на гости на московские и на новгородцкие, на старосты и на черные люди, и на архиепископа, и на священникы, и на весь причет церковныи». А вот волости новгородские, как это было ранее, в этом деле не были задействованы, что и вызвало удивление летописца – ведь прежде средства на постройку выделяли именно они, а сами мужи новгородские «нарядчики были»[611]. В другой новгородской летописи сообщается, что «оурок», раскиданный на каждый новгородский двор, составил 20 денег – на собранные таким образом деньги и был возведен новый новгородский град[612]

.

Очевидно, что решения возвести новые укрепления в Москве и Новгороде, двух важнейших русских городах, были приняты еще при Василии III, но вот что касается остальных городов – тут решения принимались уже «правительством» Елены Глинской (конечно же, непременно после совета и одобрения малолетнего великого князя). Мы уже писали о том, что в годы Стародубской войны были возведены на литовской «украине» города-крепости Ивангород/Себеж, Заволочье и Велиж, выстроен «град землян» в Почепе и заново отстроен сожженный литовцами Стародуб. На крымской «украине» осенью 1535 г. был заложен Пронск[613], который в 1541 г. прошел испытание огнем. Поновлены были в 1536 г. пострадавшие от пожаров «города» во Владимире, Торжке, Ярославле и сделан «град древян» в Устюге[614]

. Однако главные события развернулись на казанской «украине». Летом 1535 г. вместо сгоревшего старого города был поставлен новый деревянный в Перми, а в конце года начато строительство на новом месте («того ради, что был старои город мал и некрепок») Мещерского городка (Темникова) на р. Мокша[615]. В следующем году за ними последовали Буйгородок на Кореге в Костромском уезде (январь) и «град землян» в Балахне «того ради, что посад велик, а людеи много» (июль). Перестроен и расширен был «град» в Вологде[616]

. В 1537 г., в дни кризиса, вызванного мятежом Андрея Старицкого, чрезвычайно быстро (за пять дней) был возведен «град древян» на Торговой стороне в Новгороде[617]. Однако эта бурная строительная активность сошла на нет после падения «правительства» Елены Глинской. По инерции в августе 1538 г. от имени Ивана IV была выдана грамота «детем боярским костромичам и старостам и соцким и десяцким и всем крестьяном великаго князя, митрополичим и владычним и княжим и боярским и монастырским и черным и всем без измены, чий кто ни будь поставить город на реку на Обнору на устии реки Учи в Котогорском стану» (будущий Любим) для защиты на случай набега казанских татар[618]

. Новый виток градостроения придется уже на 50—60-е гг., и связан он будет с противостоянием с Крымским ханством, но это уже другая история.

В целом же, если характеризовать политику «правительства» по отношению к «чинам» «освященному», служилому и торговому, то, пожалуй, можно согласиться с мнением М.М. Крома, который отмечал, что «если материальная поддержка монастырей и церквей была непременной частью традиционного благочестия, а многочисленные дети боярские составляли реальную военную силу, с которой в эпоху мятежей и дворцовых переворотов нельзя было не считаться (на наш взгляд, не только и не столько по этой причине, сколько потому, что именно дети боярские составляли и еще долго будут составлять основу московского войска, и пренебрегать их интересами выходило себе дороже. – В. П.), то основная масса горожан (черные люди) не представляла большого интереса для власть имущих»[619]. Если же государство что-то и предпринимало в этом направлении, то преследуя прежде всего свой собственный интерес.

Именно фискальными интересами в первую очередь были продиктованы действия «правительства», организовавшего в два этапа, в 1536–1540 и 1540–1544 гг., общую перепись всех земель в стране. На первом ее этапе проводилась тотальная перепись земель в северных и северо-западных уездах и волостях, а на втором – в уездах и волостях центра Русского государства, причем с применением новых методик[620].