Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

На прием пришла женщина сорока лет. На ней – стильный офисный костюм, прическа – короткий «боб». Когда она зашла в кабинет, ее невысокие каблуки уверенно отбивали по полу каждый шаг. С виду и не скажешь, что в душе у нее кипят адские котлы.

С Ольгой мы знакомы уже два года. Тогда, давно, она обратилась за помощью даже не для себя – для старшего сына. На первый прием она пришла через сильное внутреннее сопротивление. «Вот чем эти психологи могут помочь? Расскажут, как мне правильно жить?»

Тогда ее семья проходила через тяжелый кризис. Муж Ольги погиб в автокатастрофе, по собственной вине – был сильно пьян и не справился с управлением. Он оставил ее с двумя сыновьями-подростками, с долгами по кредитам и с полным непониманием того, как жить дальше. Все родственники отстранились: «Ну, не знаю, Оль, у нас своих проблем по уши, вы там выгребайтесь уж как-нибудь». И ей пришлось собраться и вытащить семью из ямы своими силами. Работа без выходных, дети – сами по себе. Ольга часто уезжала в командировки. Тогда старший сын стал замыкаться в себе, прогуливать занятия, друзей у него не было. Учиться он не хотел, разговаривать – тоже. Частые конфликты и привели Ольгу к психологу, а оттуда и в группу поддержки. Говорить о чувствах уже не казалось ей такой уж дурацкой затеей.

За время наших встреч Оле удалось выправить жизнь: постепенно наладилось общение с детьми, сложилась карьера. Долги были выплачены, она даже купила автомобиль – новенькую блестящую иномарку. Правда, старший сын все-таки вылетел из колледжа из-за прогулов и «хвостов» по учебе, но Ольга решила оставить его в покое – дать время собрать свою жизнь заново. Он сам вызвался посещать психолога, стал принимать антидепрессанты. Даже устроился на работу – бариста в модную кафешку в центре. А в этом году ему исполнилось 18 лет.

– Повестка пришла на адрес моей мамы, дети там прописаны. Я не знаю, что делать. Мы пока никуда не ходили и ничего не узнавали – я как будто окаменела от этой новости. Живот постоянно сводит, такое ощущение, что у меня там кусок металла или льда, не знаю. Две ночи не спала, аппетита нет от слова «совсем». Мы даже не поговорили толком об этом. Посмотрели друг на друга, я разрыдалась, а Олег сказал только: «Мам, хватит» – и ушел в свою комнату. Дверью хлопнул.

Вот начинают набегать слезы – Ольга запрокидывает голову и машет себе на лицо: чтобы хоть как-то сдержаться и сохранить макияж. Это ее любимый прием: «Плакать не надо – косметика потечет, буду как рева-корова. Нельзя».

Но все «льзя» и все можно.

– Ты после меня домой едешь? Может, поплачем сегодня хорошенько?

Оля прячет лицо в ладонях, ее плечи начинают дрожать. Да, сегодня «льзя», и черт с ним, с макияжем.

5–4–3–2–1

Проваливаться в самую глубину страдания опасно. Такое отчаяние с чувством окаменения, когда сводит живот, с разбегу переживать тяжело. Чтобы удержаться и не плюхнуться в кипящий котел боли, после потока слез дышим с Олей вместе – медленно, животом. Так успокаивается тело. Можно поставить ноги крепче на пол – чувство опоры и устойчивости погасит волнение.

Дальше – заземляемся. Сначала Оле нужно найти в кабинете взглядом пять любых предметов, которые она видит. Блокнот, стакан, кресло, телефон, цветок на подоконнике. Потом – потрогать четыре вещи, ощутить их текстуру подушечками пальцев. Ольга щупает бумажную салфетку – она мягко-шершавая. Ремешок сумки гладкий, телефон холодный, пуговица на пиджаке – теплая, деревянная. Три звука: один громкий (шоссе шумит за окном) и два тихих (щелкают стрелки на настенных часах, гудит лампа в аквариуме). Два запаха – саше с апельсиновыми корками и Олины духи. Наконец, нужно что-то попробовать на вкус – и Оля отпивает из стакана с водой. Эта методика 5–4–3–2–1 возвращает «в момент» и остужает сознание и тело, даже если внутри и правда бурлит адский котел.

Теперь можно продолжать беседу.