Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

– Я едва те похороны пережила, понимаешь. Когда муж умер, мальчики стали для меня смыслом жизни. Они такие радостные были до этого, баловались, играли. Я так надеялась, что смогу сохранить им это ощущение счастливой жизни. Я понимаю, конечно, что чем они взрослее, тем больше им придется самим справляться. Но пока-то я рядом. Олег даже вроде бы пришел в себя, расправился. Друзья появились, задумал поступать на операторский факультет на следующий год. А сейчас эта чертова армия… А вдруг его отправят туда? Вдруг обратно вернут в… – комок в горле мешает Оле закончить фразу. – Олег говорит: «Да ладно, ма, это только год, справимся». Кто-то из его друзей уже отслужил, и все нормально. Чего он там понимает, мальчишка еще, его эта повестка не так напугала, как меня.

Основная проблема Ольги – страх. Сын получил повестку в неспокойное для страны время, и в голове сразу же появились ужасы и стали разрывать ее изнутри. Чтобы не так бояться самого страха, надо разбить его на составляющие. Какой самый жуткий сценарий Оля может себе представить? Какие дополнительные ужасы могут произойти? Сын может погибнуть – самый большой, парализующий страх. И не важно, отправят ли его куда-то, где по-настоящему стреляют, или что-то случится в части – Оля боится потерять Олега. Еще его могут травить и издеваться, ведь он лечился антидепрессантами, был замкнутым полудиким подростком. Как его психика отреагирует на службу в армии? А вдруг он вернется инвалидом? А вдруг несчастный случай на учениях?

Разбирая все эти страхи, смотрим на ситуации через призму «какие есть гарантии, что так и будет?» И каждый случай подвергаем допросу – а может ли быть иначе, или это неизбежно? Оказывается, что у каждого страха есть свое «иначе».

Мы должны проговорить все варианты развития событий, ведь первым делом страх нужно назвать. В процессе препарирования ужасов Ольга осознала, что все-таки самое глубокое чувство, которым она охвачена, – страх потери близкого, сына.

Как бы ни хотелось укрыться от этого, но мы должны немного пофантазировать и представить, как будет меняться жизнь, если этот страх станет реальностью. Боль, слезы и горе понятны – но что будет дальше? Работа с потерями, страхом смерти (собственной или близких людей) задевает много личных экзистенциальных смыслов.

Говорим с Олей об отношении к смерти и о том, как «старуха с косой» влияет на простое человеческое желание жить.

– Наверное, я боюсь не столько потери, что, конечно, само по себе ужасно. Но боюсь и этой боли горевания. Я проходила все это с мужем, и не знаю, смогу ли пережить, если с Олегом что-то случится. Мне кажется, это просто остановит мое сердце. Поплачу, похороню, а потом сяду на диван и больше не встану. Если я любой ценой не смогу спасти собственного ребенка – какое у меня право вообще продолжать существовать?

Но после затянувшейся паузы Оля помотала головой, как будто очнувшись ото сна:

– Вообще, это, конечно, нечестно по отношению к Димке. Он младше, его тоже нужно на ноги ставить. Хотя и Олег, наверное, не позволил бы мне переводить жизнь в режим вечного траура. Или вовсе ее прекращать.

Постепенно в беседе обращаемся к прошлому опыту Ольги, вспоминаем, как она раньше находила в себе силы переживать трагедию. И плакала, и опускала руки. Шла к подругам – те всегда подставляли плечо. Уходила в работу – горе горем, а кормить семью надо. Искала увлечения – даже делала украшения из эпоксидной смолы. «Ерунда выходила, конечно, страшно такое носить – но туда тоже часть моего горя перетекала». Ушло ощущение того, что горе навсегда заполняет все чернотой и ставит крест на жизни. Заполняет – но временно.

– Если случится беда, то я буду в горе столько, сколько мне это будет нужно.

Ольга произнесла это вслух. Потом еще раз – громче. Кивнула сама себе и записала эту фразу в блокноте, вырвала листочек, сложила его и убрала к себе в сумочку. Без лишних слов и пояснений – просто сделала так, как показалось ей нужным.

Что делать

Когда у нас повышена тревожность, и мы долго живем в состоянии острого стресса, нам в голову приходят только наихудшие сценарии. И пугают еще больше. В действительности ничего еще не случилось, продолжается обычная жизнь. А вот в воображении уже стряслось самое страшное, и мы чувствуем боль и бессилие, как будто заведомо. И перед нами пропасть – ничего невозможно сделать с этим отсюда, из точки реальности, и глобальная катастрофа – уже здесь, в полушаге. И все это – плод нашей раскаленной тревогой фантазии.

Воображение зачастую безудержно, и раз уж оно разогналось, остановить его можно лишь пониманием, «в какой точке я нахожусь сейчас». Фантазия несет нас по страшным событиям, мы застреваем в этом шлеме виртуальной реальности. Надо его снять. Тогда окажется, что мы по-прежнему находимся в безопасной комнате.

Квадрат Декарта