Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

Взрослый собирает все те черты, которые мы называем логичными, рациональными, разумными. В этом состоянии хирург делает операцию, а шахматист ведет партию. Мы превращаемся во взрослого, когда хотим просчитать и определить, какая страховка нам нужна: дорогое КАСКО или хватит и ОСАГО. Это наш внутренний умник, которому важно контролировать процесс и до всего «докапываться».

Ребенок отвечает за спонтанность, творчество и самовыражение. Жмуритесь на весеннем солнышке, внезапно покупаете новые сапоги или чешете за ухом уличного кота? Или наоборот, когда что-то пошло не так, вам хочется раскапризничаться, закрыться в ванной и пореветь? Это наше беззащитное, чувствительное существо.

Иногда бывает, что при общении с родителями мы как будто возвращаемся в детство. Неудивительно, ведь мы так привыкли. И вот уже они – большие и авторитетные, а мы – маленькие и слабые. «Слушайся маму», «нам виднее», «вот вырастешь – тогда и будешь решать». И мы стоим, хлопаем глазами и вздыхаем: «Хорошо». Потому что доверяем, потому что уверены: им и правда виднее, как оградить свое чадо от неприятностей. Это же они учили нас не совать пальцы в розетку.

Лиза была подавлена тем, что происходит в мире, она нуждалась в поддержке. А куда еще идти за утешением, если не туда, где живут мама и папа, и ты помнишь, как там всегда можно было поплакаться и быть беззащитной? И за этим она пришла к родителям, равно как маленький ребенок приходит к своим близким взрослым. Но вместо принятия и сочувствия получила осуждение и обесценивание.

– После этой ссоры как будто почва ушла из-под ног. Я потеряла опору – то ли стою на одной ноге, то ли зависла в воздухе. Не понимаю. Очень страшно. У меня после их слов мир перевернулся. Я вдруг увидела совершенно другую сторону своих родителей: злую, страшную, холодную. И я убежала. Натурально. Села в машину и уехала. Я не понимаю, что делать дальше? Как общаться с ними? И надо ли? Я не нахожу в себе сил.

Лиза пришла погреться и набраться сил, а вместо этого потратила весь ресурс на то, чтобы себя защитить. Чувствовать пустоту в этом случае совершенно нормально. И теперь требуется какое-то время, чтобы восстановиться.

– Что тебе хотелось делать в первые дни после ссоры?

Лиза пожимает плечами, складывает руки на груди – она все еще «преданный ребенок». Защищается.

– Лежать, плакать и спать. Как после тяжелого забега или тушения пожара. В первые сутки я только плакала – буквально каждые полчаса. В голову приходили страшные мысли о том, что мы теперь больше никогда не будем общаться. Или будем, но на уровне «привет» и «пока». А это тоже страшно. Это же не просто часть жизни, это практически всё – ну как, родители же. Ро-ди-те-ли! – Лиза произносит это слово по слогам. – На следующий день уже только раз в пару часов рыдала. Знаете, оно как-то так спонтанно всякий раз – чуть не та мысль – и все, ручьем и взахлеб. Но реже.

Эмоции со временем сами по себе начинают терять интенсивность, если стрессовая ситуация закончилась. После напряжения наступает расслабление, но его сложно назвать приятным.

– А дальше в какой-то момент наступила то ли пустота, то ли отупение. Как будто в голову ваты напихали – и она там гасила вообще все: чувства, логику. Я просто не могла поверить, что мы до такого дошли. Несколько дней назад все было в порядке, а сейчас вот так: диаметрально противоположно. Я вот не понимаю, как это. Руки чешутся взять и отмотать все обратно, чтобы этого разговора не случалось. И в душе дыра какая-то.

Лиза замолкает. Кажется, она физически ощущает эту дыру в груди, где гуляет ледяной ноябрьский ветер. Смотрит на руки, потом в сторону. Плачет.

– Доверие. Ушло доверие. Мне с ними теперь небезопасно. Они могут обидеть меня. Не понять и не принять. Мои собственные родители! И у меня нет даже возможности их переубедить. Они очень жестко стояли на своей позиции. Я такого давно не видела. И это было очень зло по отношению ко мне – помню их ужасные взгляды. Как будто они сговорились двое против одного, а я перед ними, как собака бешеная, которую и побить не жалко.