Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

– К вечеру дома был полный бардак: мама лежала с приступом, по всей квартире – запах валерьянки, корвалола и чертового отцового табака. Он к тому же ходил вокруг меня: «Все пропало! Все летит в тартарары! Еще хохол этот твой – чтобы я больше тебя с этим нациком не видел!» Ну, вы понимаете, да? Та еще обстановка.

Второпях Варя успела бросить Коле эсэмэску: «Маме плохо, лежит, отец орет и слышать не хочет о нашей встрече. Извини, давай потом». Закрутилась, забылась – и больше не подходила к телефону. Вспомнила она о нем уже ночью и тогда увидела с десяток неотвеченных вызовов и сообщения: «Почему молчишь?», «Я думаю, может, теперь в Польшу рвануть», «Все батю своего слушаешь, да? На хрен я тебе не нужен», «Ты предательница!!», «Могла бы и в глаза сказать…».

– Ничего не поняла, когда все это увидела. Потом я ему позвонила по видео. – Варя сжимает губы, напрягается всем телом. Она готовится сказать что-то, что невероятно ее раздражает. – А там… этот… придурок… пьяный, вообще не в адеквате. В ванне. А вместо воды кровь, красное все… Мычит что-то… Я ору: «Кто это сделал?», думала, его ранили. «Я сам, не в первый раз». Я испугалась. Трубку бросила. Он потом сам скорую вызвал, его спасли. Но это все, конец. Всему конец.

Варю начинает немного потряхивать – она проговорила всю ситуацию вслух, освободила ее из плена мыслей. Теперь можно не только злиться, но и плакать.

– Что он там писал мне? Что я предательница, что он мне не нужен. В соцсетях чего-то начитался, придумал себе в голове картинку и пошел резаться. И что значит – не в первый раз? Он вроде нормальный. Да и шрамов я у него не видела никаких. Я сперва металась, думала Райке рассказать, это подруга, но она только вопросами завалит. И вот я у вас на встрече. Я не могу, у меня эта картинка в ванной перед глазами постоянно. Я аж дышать нормально не могу. Мне кажется, что это все какое-то ненастоящее.

Варя говорит быстро – в ее голове и сейчас эта картинка, где Коля лежит в крови. Ей нужно выговориться для эмоциональной разрядки. Без этого не получится следующего шага: понять, что с этим нужно что-то делать.

– Понимаете, мне мерзко, что он такое с собой сделал. И это не первый раз – сам сказал. Я даже не хочу вникать, что у него не так с головой. Он меня обманывал. Притворялся нормальным. Говорил, хочет строить со мной будущее. А теперь все. Да и какое будущее-то? Я каждый день боюсь, что на мой дом атомная бомба упадет. Ему легко говорить, он с украинским паспортом, ему теперь хоть куда – хочет пусть в Польшу свою валит, а может, и в США. Во всем мире приютят. А я даже на работу сегодня не пошла. Смысл? Все равно дальше ничего не будет. Вообще ничего. И отец так говорит.

– Чего дальше не будет, Варя?

– Ничего. Жизни не будет. Вы меня слышите вообще? Мне 20 лет. А я в будущем ничего не вижу. Я работаю в иностранной компании, они закрываются. Я не понимаю, как жить дальше. Мне одиноко. Мне страшно. Я злая на этого придурка – мало того, что он меня обманывал, так еще притащил мне в голову весь этот хоррор. Я глаза боюсь закрыть. Родители весь день «ящик» смотрят. А толку? Вот сейчас бомба на дом упадет, и все, ни ящика, ни родителей. Ни меня.

Разные и одинаковые, раненые

Коля и Варя, в сущности, оказались в похожих условиях – когда на первый план выходит самоуничтожение. Только для девушки оно осталось на уровне мыслей, отчаяния и чувства безнадежности. Оттого ее так злит попытка суицида ее парня – она тоже ощущает эту черноту, но удаляет себя из жизни не физически, а морально. Коля сам расскажет свою историю, он обратится к тому же психологу спустя месяц после госпитализации.

Когда Варя выговорилась, ей стало заметно спокойнее. Плечи расслабились, взгляд перестал бегать по предметам и метать искры. Даже цвет глаз как будто стал бледнее, в гневе они были почти фиалковыми, а теперь – голубые.

– Без чего вам будет сложно закончить нашу встречу сегодня? Без какой помощи?

Варя хочет понять, что ей делать дальше. Как выбраться из этого круговорота из черноты – новостей, пессимизма родителей и разрыва с недавно еще дорогим человеком.

Проводим ревизию, какие планы были у Вари до этого дня. Сначала она упирается: «Какой смысл? Ну, замуж хотела, семью… А теперь все».

Пытаемся понять, в чем она видит смысл жизни, помимо замужества. Тут Варя даже немного веселеет, припоминая:

– Да! Я вот хотела окончить курсы по графическому дизайну, чтобы работать из дома. Но теперь-то дом разбомбят…

– Стоп! Откуда такая уверенность? К этому есть какие-то реальные предпосылки?

– Нет…