Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

Да, Варя иногда скатывается обратно на край пропасти. Ей нужно каждый раз подавать руку и удерживать от этих мыслей. Одна из задач психолога – помочь человеку вырулить на такое видение ситуации, чтобы включился фонарик и оказалось, что он не совсем в тупике – вот, есть выходы вокруг. Просто в темноте этого не было видно.

Стараемся уйти с Варей из сферы, которую она не контролирует. Очень важно держать фокус на своей зоне ответственности.

Оказалось, что работа в иностранной компании, которой Варя может вскоре лишиться, освободит ей место для долгожданных курсов дизайна – раньше совмещать их с работой не было времени. Просмотр новостей вызывает у нее дрожь и гнев – значит, смотреть их не нужно. Самым трудным был вопрос с Колей.

– Знаете, я хотела жизнь с ним связать, а тут… Я не готова строить семью с человеком с особенностями. Доверять не получится. Нет, я рада, что с ним в итоге все хорошо, но что нас ждет дальше, он каждый раз будет руки резать? Что это за жизнь? Нет. Я удалю его номер и все его эсэмэски. И начну заново. О чем мы там говорили? Режим, дыхание, прогулка, расписание? Вот этим и займусь. А мы с вами встретимся через неделю и посмотрим, что из этого вышло.

Мы действительно встретились с Варей через неделю. И бомбы на ее дом уже не падали.

Коля

Так вышло, что Коля попал к тому же психологу, что и Варя, с разницей почти в месяц, когда он уже восстановился после попытки суицида. Это другой взгляд на историю, которая надолго осталась в памяти волонтеров Центра.

В день, когда все началось, Коля заряжал телефон несколько раз. Еще до обеда он получил эсэмэс от Вари: «Маме плохо, лежит, отец орет и слышать не хочет о нашей встрече. Извини, давай потом». Потом так потом.

Коля был родом из Киева – там жили его мама и брат. Весь день он звонил. Варе, маме, Сережке. Мама сказала, чтобы он ни в коем случае не приезжал, иначе его заберут в армию. И новости, новости, новости…

К вечеру шум в ушах и чехарда мыслей стали невыносимыми. Запоздало он подумал, что его соотечественник и сосед Дима гостит сейчас у родителей во Львове – значит, назад он уже не вернется. Значит, за съемную квартиру Коле теперь платить одному.

Дома в Киеве его не ждут – нельзя. Здесь, на работе на стройке, все зовут его Хохол – и каково теперь с такой кличкой?

А Варя, почему она не отвечает? Он звонил ей снова и снова, читал новости, соцсети и снова звонил. От друзей и знакомых с Украины и из России прилетало разное: «Как ты?», «Нас тут бомбят, а ты сбежал – очень удобно», «Чтоб ты сдох», «Предатель».

В ушах у Коли звенело. Трезвость мыслей ускользала – он уже не знал, кого слушать, за что хвататься.

Варя так и не ответила, поэтому схватился он за бутылку водки. Сразу стало горячо. Недаром ее называют «огненная вода», выжигает все изнутри. Коля пил из горла, не закусывая, сидя на поваленном фонарном столбе где-то за гаражами. Он плакал и сдавленно выл, а комок мыслей в голове рос и становился все более похожим на моток колючей проволоки.

«Мне так надо с Варей поговорить… Может, махнуть в Польшу? А как же она, что я, ее тут брошу? И захочет ли… Родители ее против… Может, и сама она меня уже не хочет? А, так, наверное, и есть! Батя ее убедил, а она и повелась. Могла бы и в глаза сказать… Достало все!»

Каждую свою мысль он оборачивал в эсэмес и отправлял Варе – пусть знает, не одному же ему страдать? Так много боли внутри…

Как пришел домой и как глотал таблетки, Коля не помнит. Знает только, что в больнице ему промывали желудок – видимо, где-то раздобыл.

«Никому я не нужен. Меня даже найдут не скоро».

Коля наполнил ванну горячей водой, забрался туда и стал резать руки в бахрому. Ножом, бритвой, важно ли? Судя по порезам, все-таки бритвой.

А потом был звонок. Он очнулся сразу, потому что, когда звонила она, играла особая мелодия, под которую они танцевали десятки раз.

Варя зачем-то включила видеосвязь и тут же начала кричать.

– Кто это с тобой сделал?!

– Я сам. Не первый раз…

Он хотел рассказать, сколько его уже предавали, бросали и какая пустота порой его окружает. Но Варя уже бросила трубку.

Это вмиг его отрезвило.

Хорошо, пусть Варя от него отказалась. Но как же мама, брат? Он же по-прежнему за них отвечает.

То, как стремительно поменялись Колины мысли, не удивительно. Так бывает в моменты большого кризиса, внутри что-то переключается, зацепившись за одно происшествие. В этой ситуации Колю отрезвила Варя, которая накричала на него, а после не захотела слушать.

У Коли чуть не упал в воду телефон, но он все-таки сумел вызвать «скорую». «Помогите, я порезался… Да, дверь открою…».

Дальше – холод каталки, врачи, вопросы, дурман, боль и желание спать.

Мысли, что он чуть не предал свою семью. Ну и что, что Вари у него больше нет? Он позже удалит все связанное с ней из телефона.

Мы долго работали с Колей над возвращением смыслов жизни и поиском опор. Мы их нашли. Было удивительно, как Коле и Варе помогали одни и те же вещи, хотя ребята больше не встречались и даже не созванивались. Они оказались схожи даже в захлестнувшей их черноте, но каждый так или иначе ее победил.