Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

Эта история не призвана разжигать межнациональную или какую-либо другую рознь, сеять раздор, возмущение или прочие неприятные чувства. Миссия психолога – помогать всем, кто переживает коллективную травму. Это история о простых ребятах, которые по-своему среагировали на масштабные мировые события чувством вины. И об избавлении от этого деструктивного чувства.

Кристина и Вадик – пара, проживающая в Южной Африке. Кажется, так далеко, а разница во времени с Москвой всего час. Мы встречаемся с ними в выходные рано утром.

Кристина старше Вадика, ей 35, ему 31. Мы знакомы уже полгода – им было сложно сохранять супружество, когда на свет появился малыш. Начали ссориться. Вообще позабыли, почему когда-то выбрали друг друга. Работа шла неплохо, они стали снова ходить на свидания и иногда нанимали няню хотя бы на пару часов в день, чтобы побыть вдвоем.

Теперь мы встретились в начале марта. На обоих нет лица. Вадик постоянно запускает руку в спутанные вьющиеся волосы и нервно их поправляет. Кристина, бледная как лист бумаги, кусает губы.

– Ребята, как вы?

Оба грустно усмехаются.

– Как… Да мы больше не знаем, как мы. К нам сегодня должна прийти уборщица, а она родом из Запорожья… Вы знаете… Мы не понимаем, как с ней встречаться.

– Я, наверное, все же отменю уборку, – Кристина тут же тянется за телефоном.

– А на что ей жить тогда? – Вадик забирает гаджет у нее из рук. – Не надо.

Его жена вздыхает и нервно трет лицо. Да, всем надо зарабатывать на жизнь.

Первые полчаса мы посвящаем тому, чтобы ребята смогли проговорить свои эмоции. Видно, что оба они находятся в шоке: хватаются за все подряд, не могут сориентироваться. Начинают что-то рассказывать и тут же забывают, о чем шла речь. Не смотрят друг на друга, раздражаются.

В один момент Кристина хочет открыть благотворительную организацию, в другой – ехать туда помогать беженцам, потом уже думает, что их всей семьей выдворят обратно в Россию.

– А почему вас должны депортировать? – чтобы прекратить хаос в мыслях и вернуть их реальность, будем цепляться за какие-то реальные риски.

– А вы знаете, какая у нас фамилия? И паспорт… красный, – внезапно Вадик проваливается в стыд и какую-то безнадегу.

– Честно говоря, не помню вашу фамилию. А что с ней не так?

– Мы Петровы, – удрученно говорит Вадик, так, как будто все должны сразу понять, чем так плоха эта фамилия.

– Петровы с красным паспортом… Вы боитесь, что из-за того, что вы русские, с вами что-то произойдет?

– Ну конечно! У нас ребенок ходит в детский сад. Как к нему теперь будут относиться? – Кристина смотрит так, будто действительно ждет сейчас ответа на свой вопрос.

– Но Антоше всего 4 года, вероятно, дети в его саду даже не знают, где находятся Украина и Россия.

– Зато их родители знают… И откуда мы, тоже знают. И что там творится, знают. И что мы в этом виноваты… тоже знают… – Вадик, кажется, в отчаянии.

– В чем виноваты?

– Ну, в этом… во всем, что происходит. Я вот когда жил в России, все делал, чтобы страна процветала – работал в НИИ, входил во всякие общественные организации, даже пытался стать муниципальным депутатом. Но, видимо, этого было мало? Надо что-то еще?

– Я вообще в хосписе работала волонтером, – подхватывает Кристина, – а надо было, видимо, в политику идти? Или, не знаю, в СМИ?

Видно, что ребята уже не раз обсуждали эту тему, но от этого только глубже проваливались в безнадегу.

– А что для вас значит то, что вы виноваты?

– Мне стыдно за то, что я русский, – внезапно громко выдает Вадик. Повисает пауза.

– Мне тоже, – кивает его жена.

Удивительное согласие в паре, где ребята непрерывно спорили друг с другом по любому вопросу.

– И что вам говорит эта вина?

– Что надо извиниться перед всем миром, что ли, но я не знаю как. Мне на коленях на улице стоять или что? Я понимаю, что это все бред. Но у меня ощущение, что завтра я выйду на улицу, а соседи кинут в меня помоями. А ребенка забуллят в школе и травмируют на всю жизнь.

Кристина совсем сникает и смотрит в окно, а не в монитор.

На улице тем временем солнце, ясное небо и пальмы. Удивительный диссонанс между природой, погодой и тем, что происходит у ребят внутри. Где-то между этими пальмами и стыдом за условные родные березки.

Что такое вина

Мы испытываем чувство вины по самым разным поводам. Есть даже такое устойчивое словосочетание – «комплекс вины».