Холодное детство. Как начать жить, если ты нелюбимый ребенок

«Яна, считаю нужным тебе сообщить, что твоя мама ночью упала с кровати и пролежала на полу до утра», – с этого письма маминой соседки началось для меня 22 октября 2010 года. Осуждение сквозило сквозь строки. Ведь я «бросила» больную мать одну.

Мама уехала к себе. Повидалась с подругами, отпраздновала последний день рождения в кругу близких ей людей. Побыла «больной», которой все вокруг помогали: кто-то приносил завтрак, кто-то убирал квартиру, кто-то помогал помыть голову.

А потом, после всех этих добрых дел, они звонили мне и стыдили, что я не еду ухаживать за собственной матерью. Мой ответ, что я хочу забрать ее к себе, никто не слышал. Весь месяц я звонила маме и уговаривала вернуться к нам. Но она не хотела. Говорила, что ей все помогают и дома так хорошо!

Муж в тот период был безработным и ходил по собеседованиям. Кормил нас мой интернет-магазин. Сыну было почти четыре. Ему только что дали возможность ходить в садик – три часа три раза в неделю. Малыш был в восторге. А для меня это означало девять свободных часов в неделю, которые можно использовать без расшаривания глаз в разные стороны. И это дорогого стоило!

Моему бездетному брату никто из них не звонил. Зачем мужика дергать, в самом деле? И тут это письмо. Все, больше так нельзя! С трудом я уговорила брата съездить за мамой и привезти ее ко мне. Купила ему билет. А через три дня он перевез ее в лежачем положении в микроавтобусе, сдал мне у подъезда и уехал. Она не хотела переезжать к нам, но и жить одна уже не могла. Начались провалы в памяти, ухудшилась координация, усилилась слабость.

Мамины соседи и друзья звонить перестали. Но с тех пор я знаю, что, когда люди испытывают дискомфорт, им глубоко наплевать на тебя и твои проблемы. Они хотят избавиться от причины собственного неудобства и для этого пустят в ход абсолютно всё: будут отрицать очевидное и притворяться непонимающими, прибегнут к шантажу и угрозам, станут стыдить и взывать к совести. Выберут из возможных кандидатов самого, на их взгляд, слабого и будут давить до последнего.

И только умение выдерживать порицание и удерживать личные границы не позволит вам потерять себя под осуждающими взглядами толпы.

<p>Глава 28</p><p>Смерть мамы</p>

Впереди нас ждали четыре месяца совместного ада. Меня раздирали на части сострадание, желание облегчить ее мучения, гнев из-за всего происходящего и чувство ирреальности всех событий, которые к этому привели. Маме было плохо физически, она постоянно обижалась на меня и считала, что ее все бросили.

Сын очень тяжело привыкал к тому, что у меня появился еще один объект заботы. Поэтому первый месяц болел без остановки, а следом за ним начал болеть и муж.

И я оказалась самой стойкой в этом дурдоме. Всех лечила, кормила, мыла, переодевала, ублажала, да еще и работала. Потом, слава богу, к ситуации адаптировался муж, стало чуть легче. Мое сознание словно раздвоилось: одна его половина реально оценивала обстановку и понимала, что конец близок; другая упорно верила в то, что люди от болезни должны выздоравливать, а не умирать, и строила планы на весну.

Идут последние дни. Мама умирает. А я начинаю жить в двух измерениях: в одном я думаю про скорые похороны, во втором заказываю две огромные упаковки подгузников для взрослых, ведь мы же «не собираемся умирать». Одновременно консультирую клиентов интернет-магазина по телефону, принимаю и пакую заказы.

Суббота

Мы с мужем моем маму, лежащую на диване в гостиной. Она уже не мерзнет, хотя очень худая. Видно, что ей все равно.

Вечер воскресенья

У мамы резко падает давление. Начинается агония. Я даю новые лекарства. Жду изменений, которых нет. Ее глаза полуоткрыты и создают для меня иллюзию, что она в сознании.

Утро понедельника

Я не смогла заснуть. Не знаю, нужно ли позвать брата попрощаться. Вдруг он не захочет прийти? Эти мысли утомляют меня. Надо все время о чем-то думать и что-то решать.

Ночь на вторник

Она стонет. Я слышу эти стоны сквозь сон из другой комнаты. До этого я почти два месяца спала с ней рядом. Больше не могу. Если сейчас не отдохну, не выдержу всего того, что будет происходить в ближайшие дни.

Вторник

Состояние ухудшается. Распухает язык. Мама вся в огне. Градусник показывает тридцать девять. Организм использует все свои возможности для нормализации состояния. Цепляется за жизнь.

Ночь на среду

Мне кажется, маме лучше. Время от времени я присаживаюсь на край дивана и смотрю на нее. Глажу ее по руке. Скоро весна. Разве справедливо умирать, когда вот-вот наступит весна?

Мама тяжело дышит, а я надеюсь, что ей хотя бы не больно. Ей не было больно все эти месяцы. Она стонала только прошлой ночью. Я дала ей лекарство, сейчас станет лучше.

Отхожу попить воды. Вдруг слышу хрипы. Бросаюсь к ней. Она дышит слишком редко. Ей не хватает воздуха. Человек не может так редко дышать. И вот вздохов нет. Умерла. Отмучилась, моя хорошая.