Холодное детство. Как начать жить, если ты нелюбимый ребенок

Антидепрессанты я начала принимать в апреле 2018 года. Вводили мы их осторожно, дозировку повышали постепенно, чтобы организм привык, а я перестала бояться.

Недели через две мне надоело лежать. Я поднялась и пошла «шуршать» по хозяйству. Весь май разбирала шкафы. Обустраивала и улучшала квартиру. Продала старую и купила в спальню новую кровать, новый матрас, подушки и одеяла. Добавила вазочек и цветов в ванные комнаты. Переставила мебель в гостиной. Заменила стол на кухне.

Дела, возвышавшиеся грядой гималайских гор, при ближайшем рассмотрении оказались вдруг мелкими красивыми камушками с интересными узорами. Напряжение, которое буквально разрывало мое тело, ослабло. Первыми меня покинули симптомы рефлюкса, затем аритмия и головокружение, да и телесной слабости стало со мной скучно. Она обиделась и убралась восвояси.

Бунтарем оказался только ночной сон. Как только я ложилась спать, меня начинало выкручивать в разные стороны. Я сучила ногами, меняла позу по десять раз, но в итоге засыпала только после приема транквилизатора. Недосып был фоном моей жизни. Я плохо засыпала и легко просыпалась, а потом не могла заснуть. Последний раз я нормально спала лет двенадцать назад. Ответственно могу заявить, что человек, который спал всю ночь, никак не может сравниться с человеком, который страдает бессонницей. Это совсем разные люди!

Поводы для смеха стали возникать словно сами собой. Страхи отступили. Панические атаки сложили полномочия. Я просыпалась в хорошем настроении. Просто так. Безо всяких причин. «А что, так можно было?!» – вопрошал мой ошарашенный мозг.

И хотя до решения главной проблемы было еще далеко, жизнь определенно начала входить в нормальное русло.

<p>Глава 34</p><p>Сон</p>

Ночь. Я стою на берегу моря. Над морем плотный белый туман. Словно взбитые сливки на шоколадном бисквите. Неожиданно клубы тумана вываливаются на берег и окутывают меня зловещей бестелесной пеленой. Я холодею от ужаса и просыпаюсь.

Этот странный сон в июне 2018-го ознаменовал начало качественно другого этапа психотерапии. Море или океан во снах – это мама. Моей мамы не стало в феврале 2011 года. С тех пор моя психическая жизнь раздвоилась. Одна часть меня жила в реальном мире, другая – в мире иной реальности, где мама не умерла. Я говорила о ней в настоящем времени. Иногда хотела что-то ей рассказать и только потом вспоминала, что ее больше нет. Семь лет я не могла перейти к стадии принятия потери. Все негативные чувства по отношению к маме я подавляла в себе и вытесняла 30 лет. Они и стали той невидимой пуповиной, что связывала нас и после ее смерти.

Патологическая цепочка выглядела так: я не могу отпустить маму, потому что не могу начать горевать. А начать горевать я не могу потому, что для этого нужно вытащить, проанализировать и растопить весь тот ком подавленных эмоций, который захоронен в моем подсознании. Вытащить ком невозможно. Спрятанные в нем чувства настолько болезненны, что моя психика боится не выдержать и не впускает их в сознание. Пройти этап эмоциональной «разархивации» я могу только с обезболивающим – антидепрессантами.

Кошмар про море и туман приснился мне спустя два месяца лекарственной терапии. Появление сновидений было знаком – моя психика чуть окрепла. В них я снова была маленькой, бежала за мамой, трогала за руку, окликала ее. Мама оборачивалась, но я в ужасе шарахалась прочь: на месте ее лица я видела искаженное злобой лицо ведьмы.

Я рисовала то, что мне приснилось. Хотела увидеть ту ведьму не во сне. Рисунки не получались, но удалось найти похожие в Сети. Я смотрела в лицо своему главному страху и говорила себе, что я давно взрослая и не боюсь. Рассказывала о маме в образе ведьмы на терапии, чтобы похороненный в моем подсознании детский страх обрел формы и наконец покинул меня.

<p>Глава 35</p><p>Разморозка чувств</p>

Полтора года интенсивной качественной терапии. Воспоминания, инсайты, осознания, переосмысления. Организм и психика на пределе. Я была слишком маленькой, когда «заморозила» чувства. Мое детское горе было непереносимым. И для выживания было важно не чувствовать боли.

«Разморозка» болезненна. Надо вспомнить, прочувствовать и заново прожить гнев, обиду, растерянность, стыд, чувство отверженности. Непривычно много чувств. Они кружат меня в своем хаотичном танце. А я не всегда успеваю переставлять ноги.

Примерно раз в месяц у меня что-то случается с телом: то адски болит голова, то отнимается левая рука, то немеет левая половина тела и я перестаю нормально дышать, то чувствую себя так, будто целый день разгружала вагоны, и падаю без сил. Мне помогает остеопат: находит и устраняет зажимы, и мое тело избавляется от напряжения, которое следует за каждой порцией воспоминаний.

Тело требует защиты. За год с небольшим я вдруг набираю целых 15 кг. На обычном рационе. Я просто должна быть более мощной и заземленной, чтобы выдержать терапию. Циклы снов сменяют друг друга.